Он смотрел на девушку, стараясь не позволить себе никакой нескромной мысли. Он должен быть объективным, сказал он себе. Черт возьми, он все же имеет право знать, как сложена его дочь. Такая тоненькая, что можно принять за мальчика. За женоподобного мальчика, подумал он и вспомнил древних греков, любивших мальчиков. Странно, ведь он, как, впрочем, и все мужчины, связывал женскую красоту с полнотой форм, с округлостью линий. А у этой девушки ноги длинные, руки длинные, плечи широкие и на спине очерчиваются напряженные мускулы. Она взбиралась вверх, и видны были ее крепкие ягодицы.
Падре улыбнулся, довольный собой. Он сумел подавить в себе желание. Остался холоден, отстранен от нее, как и положено отцу. Ему показалось, она похожа на мальчика.
Но тут девушка повернулась боком, и священник увидел ее грудь. Он вздрогнул, сердце едва не выскочило наружу. Теперь девушка выглядела совсем иначе. Это была юная женщина — широкие плечи, стройный торс и нежные острые груди. При каждом ее движении они слегка вздрагивали.
Падре Арнальдо перевел взволнованный взгляд ниже талии и увидел, что бедра Арианны узкие, это верно, но круглые, полные, мягкие. Боже мой, отчего это ему приходит в голову, что они мягкие, подумал он, едва не задыхаясь от волнения.
Он стоял на утесе как вкопанный, пока девушка нагибалась, подбирая одежду, и смог убедиться, что, конечно же, она мало похожа на мальчика.
Тут он испугался самого себя. Даже не ожидал, что может так взволноваться. Он решил прекратить искушение и медленно вернулся к тому месту, откуда девушка не видна. Сбросил ногой несколько камушков и позвал сначала тихо, потом громче:
— Арианна! Арианна!
— Я здесь, падре! Идите сюда! Здесь изумительно! Такая красивая вода! И знаете, совсем не холодно!
Священник сделал несколько шагов и с облегчением увидел, что она уже надела полотняное платье и старается застегнуть его на спине. Он пошел по тропинке ей навстречу, и девушка тоже поспешила к нему.
— Помогите, падре! Никак не справлюсь.
Она приблизилась к нему. Ее кожа почти высохла и дышала свежестью. Кое-где еще оставалась влага. И платье тоже немного намокло. Арнальдо вдруг заметил, что ей тесно в нем. Определенно тесно, особенно в груди. Однако, подумал он, как же выросла дочь. Стала девушкой, а он даже не заметил этого. Лела — да, что Лела повзрослела, это он видел, потому что она толстушка, но Арианна… Не застал бы обнаженной, никогда не представил бы себе, какая она.
Падре взглянул на девушку — чистый взгляд и светлая улыбка — совсем детское лицо. По-настоящему красивые женщины, подумал он, всегда сохраняют нечто детское в лице и в фигуре. Вот потому он и заблуждался насчет Арианны.
— Ну так что, падре, поможете? — напомнила она.
— Сейчас, сейчас помогу.
Она повернулась, и он увидел обнаженную спину, покрытую капельками воды, а внизу сквозь влажную ткань платья виднелось углубление между ягодицами.
Священник отер лоб и глубоко вздохнул. Потом стал застегивать платье. От девушки пахло свежестью моря, но почувствовал он и запах женщины, молодой женщины — опьяняющий и волнующий. Он вспомнил, что ощущал такой аромат в молодости, но забыл где. Почему-то ее благоухание напомнило ему запах молока. Или, быть может, только почудилось?
— Знаете, падре, хорошо, что я услышала, как вы идете, потому что сегодня я была неосторожна. Зацепилась за что-то рубашкой, и она порвалась, пришлось снять. Я боялась, что кто-нибудь увидит меня. В другой раз буду осторожнее.
— Конечно, конечно, дорогая. Нужно быть очень осторожной в таких случаях, ведь ты уже не девочка.
Когда он застегнул платье, она повернулась к нему.
— Падре, а вы не любите купаться, да? Жаль, а то мы могли бы иногда приходить сюда вместе. Или священникам запрещено купаться?
— Отчего же, мы можем сколько угодно купаться. Но не стоит делать этого вместе с детьми.
— Ну да, понимаю, — согласилась девушка. — Однако жаль.
Они отвязали лошадей.
— Падре, отчего не садитесь? Вам помочь?
— Бесстыдница, ведь это я посадил тебя первый раз на лошадь!
Воспитывая Арианну, священник открыл много нового для себя.
