— Серена! Серена! Боже, наконец-то дозвонилась до тебя! Я говорю из Каира, — сообщил взволнованный голос Сюзанны. — Я виделась с Барбарой. Их захватили в заложники курдские партизаны. Но сейчас с ней все в порядке, они уже на свободе, недалеко от Багдада. Ты слышишь меня? О боже, проклятый телефон, ты меня слышишь?
— Слышу, Сюзанна, слышу! Слава Богу! А с Барбарой действительно все в порядке? Она не ранена, ты уверена?
— Уверена! Она пыталась дозвониться тебе в Милан, но тебя же там нет, а секретарша, должно быть, уехала на уик-энд. Короче, не дозвонилась. Но завтра она прилетит в Багдад и позвонит тебе…
Связь прервалась. Но это уже не имело значения! Радости моей не было предела. Дочь жива! Виргилия оказалась права! Что за необыкновенная женщина!
Я почувствовала себя настолько счастливой, что больше не могла оставаться в постели. Я спустилась в ресторан, позавтракала и отправилась к морю. День казался мне удивительным, чудесным. Воздух теплый, напоенный ароматами, солнце ласковое.
Я бродила по берегу, наверное, очень долго. И вернулась в гостиницу счастливая, сияющая. В ресторане я съела первое же блюдо, какое мне принесли, и вдруг заметила, что невероятно устала. Я поднялась в свою комнату и, едва коснувшись подушки, уснула, словно провалилась куда-то.
Проснулась я внезапно. Постаралась припомнить сон. Я молода, очень молода, сижу в парусной лодке, рассекающей волны. На груди у меня медальон. Догадываюсь, что это медальон Арианны. Я совершенно спокойна, уверена в себе, с удовольствием ощущаю свое молодое, полное сил тело, радуюсь солнечному теплу, ласкающему кожу. И вдруг все меняется.
Я стою на незнакомой скале, на высокой скале посреди моря, и смотрю вниз, на волны. На груди у меня все тот же медальон. Неожиданно он соскальзывает и летит в воду. Я бросаюсь вслед за ним, хочу подхватить его, но он ускользает из моих рук. Я вижу, как медальон медленно опускается на дно, и опять устремляюсь к нему. Вот он уже совсем рядом, но опять уходит от меня, только длинная золотая цепочка колышется в воде. Мне не хватает дыхания, но я все равно пытаюсь дотянуться до нее и опускаюсь все глубже. Медальон ляжет на дно, и я подберу его. Но тут вдруг скала рушится в морскую пучину, и все исчезает в жуткой пропасти. В отчаянии я рыдаю, ведь я потеряла свой талисман. И неожиданно просыпаюсь.
В открытое окно задувал ветер. Должно быть, я спала очень долго, потому что было уже поздно, и проснулась я оттого, что замерзла. Я поднялась, чтобы закрыть ставни. На столе возле окна лежал красочный альбом с видами Апулии. Он случайно раскрылся на изображении архангела Михаила в круглом резном обрамлении. Точно такое же изображение и на медальоне!
Я почувствовала, что меня лихорадит. Ветер раскрыл альбом на странице, где рассказывалось о Монте Сайт-Арканджело — о святилище святого Михаила, весьма почитаемого лангобардами. Случайно? Теперь я уже совсем не верила, будто что-то здесь происходит случайно! Что предвещал мой сон? Что означало падение со Скалы альбатросов? Почему у меня был медальон Арианны?
Я попыталась во всем разобраться.
Признаюсь, поначалу надеялась, что Виргилия сообщит что-нибудь о моей дочери Барбаре. Потом у меня возникло подозрение, что существует некая связь между Барбарой и Арианной. А теперь?
Теперь я узнала, что с дочерью все в порядке. И речь уже обо мне. Почему?
Какая связь между мной и загадочной девушкой из повествования Виргилии? Может, я когда-то была Арианной? Абсурд, конечно, абсурд! Однако вечером Виргилия определенно скажет мне что-то более конкретное. Когда хочет, она способна заглядывать в будущее. Ведь, говоря о Барбаре, она была права.
Мысль о том, что дочь жива и здорова, вернула меня к жизни. Мрачные предчувствия развеялись. Я спустилась в ресторан и плотно поужинала.
Поднимаясь в аббатство, я хотела от души поблагодарить Виргинию за помощь, а также попросить ее объяснить, что же со мной происходит. Мы договорились встретиться у ворот собора, но я не увидела ее там. Она стояла у парапета, обращенного к морю, в монастырском дворике. На плечи накинута просторная черная, с золотой нитью шаль, а на голове поблескивает золотая повязка. Виргилия повернулась ко мне:
— Получила новость о дочери?
— Да, — ответила я. — Вы были правы, с ней все хорошо.
— Сегодня, — продолжала Виргилия, — у нас с тобой последняя ночь.
— И я наконец все узнаю…
— Узнаешь то, что тебе дано знать. Поймешь, что дано понять. Сядем.
Арианна проснулась. Слабый свет падал на деревянную стену. Она приподнялась. Осмотрелась. Ах да, вспомнила, облегченно вздыхая, она же на судне! И снова откинулась на подушку. Сердце тревожно сжалось.
