Боже, какая же это кроха! Он боялся прикоснуться к ней. Девочка была завернута в обрывок простыни, успевший запачкаться и пожелтеть. Священник уже знал, как поступит. Он укрыл девочку платком и, подхватив корзинку, поспешно спустился по нескольким ступенькам к молу. Сел в лодку и энергично принялся грести к Сан-Домино.
Он привез ее к Марии, а не к монахам аббатства, настоятелем которого он стал по воле архиепископа Неаполя. Монахи уговорили бы его отправить малютку в какой-нибудь женский монастырь на материк — в Фоджу или Неаполь.
И он потерял бы ее.
Ему же показалось, что девочка эта — дар, ниспосланный Господом для того, чтобы его жизнь на этом затерянном в Адриатическом море островке обрела смысл. Квартировал тут небольшой военный гарнизон да несколько монахов, ну и совсем немного сельчан и рыбаков — горстка изгнанников, души, отданные ему на попечение.
Прежде чем отправить его сюда, на Тремити, в это забытое людьми место, архиепископ дал ему почетный титул «монсиньор». «Монсиньор Арнальдо Дзола, неплохо звучит!» — изрек он тогда. Почетный титул для ссылки. Сам изгнанник предпочитал, чтобы его называли «падре Арнальдо», как делали монахи и обитатели Тремити. Они были искренни.
Архиепископ добился своего. Став отверженным изгнанником, монсиньор не мог больше продолжать карьеру и участвовать в политической жизни Неаполитанского королевства. Поначалу именем Господа он стремился вселить в каждого, кто жил на Тремити, свет надежды. Всеми силами старался. Но эти люди давно смирились со своей судьбой. А смирение — трудный для обработки камень. Ему скорее удалось бы совершить свою миссию, если бы его послали к каким-нибудь отъявленным грешникам. Те хоть что-то еще переживают и трепещут перед загробной жизнью, как все верующие.
Священник понес девочку к Марии, жене управляющего фермой маркизы Россоманни. Обхватив корзину руками, он, запыхавшись, поднялся по откосу.
— Нашел вот эту малышку… — переводя дыхание, объяснил он, как только подошел к дому. — Ее бросили у причала…
Мария вышла навстречу, с трудом неся свой огромный живот. Она взяла девочку и, высоко подняв ее, радостно воскликнула, направляясь к мужу, который чистил на току гнедого жеребца:
— Смотри, Рафаэль, смотри, какая чудесная!
Тот обернулся, услышав голос Марии, сунул в глубокий карман брюк скребницу и взял на руки малышку.
— В самом деле замечательная, ты права. Глаза цвета моря.
— Падре Арнальдо, вы и правда нашли у причала это создание? — недоверчиво спросила Мария.
— Да, Господу было угодно…
— Но кто же мог на такое решиться! Звери, и те так не поступают! Как же так можно!
— Да нет, Мария. Если мать решилась на такое… Видимо, жизнь вынудила.
— Вы правы. Наверно, какая-нибудь девица с материка. Чтобы избежать скандала. Или, может быть… боялась, что ее убьют отец или братья. Так что же будем с ней делать? Отнесем к монахиням в Виесте?
— О нет! — воскликнул священник, протягивая руки к ребенку, словно желая защитить его.
Мария и Рафаэль с удивлением посмотрели на падре.
— Вы хотели бы оставить ее у себя, так, что ли? — спросила женщина, баюкая малышку у груди.
— Честно говоря, я… Мне кажется, это дар, ниспосланный Богом, и если вы…
— Ладно, я поняла. Через несколько дней родится и у нас ребенок, значит, смогу кормить обоих. Так, что ли, Рафаэль?
— Одного растить или двух — какая разница, — рассудил крестьянин, снова взявшись за скребницу.
Добрые люди рассудили быстро, не мудрствуя лукаво и не задавали лишних вопросов, потому что им нечего было опасаться.
— Спасибо, большое спасибо! — Священнику не верилось, что все решилось так легко. — Я позабочусь обо всем необходимом. И о вашем ребенке тоже.
— Надо спрятать ее! — вдруг забеспокоилась Мария. — Надо спрятать, пока не рожу. Тогда можно будет сказать, что у меня двойня.
— Отнеси в дом! — поторопил муж.
— Спасибо, Рафаэль! — Священнику все еще не верилось.
— Да чего там, падре Арнальдо, — усмехнулся Рафаэль, не отрывая взгляда от коня.
— Да пребудет с тобой Господь! — ответил священник и поспешил вслед за Марией с ребенком в дом, но вдруг голос крестьянина остановил его.
— Падре, а как назовем девочку?
— Ну не знаю… Арианна.
— Какое странное имя. Разве есть такая святая?
— Нет, это греческое имя. Во всяком случае, можем дать два имени — Арианна и Мария.
— Арианна — вообще-то неплохо звучит. Ладно, пусть будет Арианна.
— Господь не оставит тебя!
— Аминь.
Господь был великодушен. Два дня спустя, одиннадцатого апреля. Мария родила девочку. Ей дали имя отца — Рафаэлла, но домашние звали просто Лелой. Так что у Арианны появилась сестра и подруга для игр. Мария растила девочек, одинаково заботясь о них. Более того, она с гордостью показывала жителям острова своих двойняшек, таких непохожих друга на друга: одна белокурая, другая темноволосая. А через четыре года она и в самом деле родила двойню, только теперь мальчиков. Их назвали Рокко и Пьетро. Мария была счастлива, даже растолстела на радостях. Как женщина она целиком выполнила свой долг.
