В семь часов вечера Фелиция с сыном Уилфредом приехала к дяде Люсьену. Они добирались на такси; шофер отнес два чемодана на крыльцо с колоннами из белого камня. Встретив племянницу с широкой улыбкой, Корали Ганье отметила, что планы гостьи несколько поменялись со вчерашнего дня.
– Ах! Добрый вечер, Фелиция! Наверное, ты хочешь поехать в Шикутими отсюда? Но Эльфин еще не сложила чемодан.
– Нет, тетушка, я уеду не так быстро. Останусь у вас на несколько дней.
Не вдаваясь в объяснения, молодая женщина направилась в гостиную, где ее дядя и кузен играли в шахматы.
– Папа уехал далеко! – вдруг жалобно заявил малыш Уилфред.
Слова ребенка предвещали конец относительному спокойствию семьи, которое и так было нарушено любовными переживаниями Эльфин. Как ни странно, никто не обманывался насчет того, что мог означать такой отъезд, – по-видимому, причиной тому была написанная на лице Фелиции трагедия.
– Как это так – уехал? – все же спросила Корали, в надежде каким-то образом исправить неловкость ситуации.
– Если Валентина накормит Уилфреда на кухне, я расскажу вам, что произошло, – ответила ее племянница, едва сдерживая слезы.
Корали позвонила. Горничная сразу же прибежала и занялась мальчиком. Фелиция все рассказала. Она справилась за четверть часа. История, рассказанная ею, тихо, с надрывом, ввела всех в ступор и обескуражила.
– Господи, это невозможно! – пробормотал Люсьен. – Больше тебе ничего не известно?
– Нет. Я даже не знаю, где Теодор находится сейчас. Вероятнее всего – в тюрьме. У меня не хватило смелости остаться одной в Сен-Жероме. Уилфред видел меня в слезах, это пугало его. Он даже требовал к себе Девони, но я уволила эту глупую толстуху!
Ошарашенный Валлас прикурил небольшую сигару. Люсьен последовал его примеру. Они едва решались продолжить разговор.
– Тебе следует немедленно подать на развод, – категоричным тоном произнесла Корали. – Убийца в семье! Наше имя будет запятнано; скандал затронет твоего дядю и кузенов. Боже мой, подумать только – еще вчера Теодор ужинал с нами! Да, это было вчера, и он умело прятал свои карты.
– Прошу тебя, Корали, хватит уже причитать! – вмешался ее супруг. – Лучше попробуем поразмыслить. Моя дорогая племянница, ты должна предстать в качестве главной жертвы и, естественно, развестись с мужем. Это послужит доказательством того, что тебя приводит в ужас содеянное им преступление, и будет свидетельствовать о том, что ты ничего не знала о его связи с этой… девкой.
– Можешь не стесняться сказать – с этой шлюхой, – тихо выругалась Фелиция. – Мне стоило остерегаться. Я прекрасно видела ее кокетничанье, ее все более частые визиты в кабинет мужа, ее манеру измерять меня взглядом, когда мы с ней сталкивались в прихожей… Теодор попал в ее сети, в ее коварную паутину.
– Не строй из себя жертву опытной соблазнительницы! – возмущенно отрезал Валлас. – Эмме Клутье было девятнадцать, твой супруг на пятнадцать лет старше ее. На ком в таком случае лежит ответственность? Как по мне – на мужчине. Это он должен был усмирять ее и свои порывы, установить между ними границы допустимого.
– Ты разочаровываешь меня, когда становишься на сторону противника, – парировала кузина. – А ты бы смог устоять, если бы какая-нибудь красивая девушка, юная нимфа, как говорится, приставала к тебе и всячески давала понять, что у тебя есть все шансы?
– Да, и я в этом уверен. Особенно если бы я был женат. Я придаю огромное значение таинствам Церкви.
– Ты хорошо воспитан, Валлас, – холодно заявила Корали. – О Теодоре Мюррее этого не скажешь: его отец был рабочим, а мать – горничной.
Взволнованная Фелиция поднесла руки к животу. Казалось, она чего-то выжидает, но вскоре женщина успокоилась.
– Малыш активно шевелится, в такси у меня были спазмы, – призналась женщина.
– Это совсем не удивительно, моя бедняжка, после подобного шока – узнать, каков твой муж на самом деле! Сначала он тебе изменил, потом убил свою любовницу! – возмутилась ее тетя.
– Слава богу, у меня есть деньги, – ответила молодая женщина. – У Теодора будет лучший адвокат. Отныне я сообщаю вам: я не хочу развода. Я люблю этого мужчину, люблю всей душой.
При этих словах ее нервы дали сбой. Она еле смогла сдержать рыдания, вновь дотронувшись до своего раздавшегося живота. Такая странная картина предстала глазам Эльфин, которая как раз вернулась к ужину.
– Что случилось? – обеспокоенно спросила она. – Фелиция, тебе ведь еще рано рожать? Срок настанет только в конце августа… А где Теодор?
Валлас поднялся с кресла и увлек сестру в соседнюю комнату, служившую их отцу библиотекой и рабочим кабинетом. Там он описал Эльфин всю ситуацию. Девушка была огорошена.
– Эмму? Он убил Эмму Клутье? Господи, я не могу в это поверить! Бедная Фелиция! Она, должно быть, в полном отчаянии!
Эльфин очень остро реагировала на все, после того как пережила любовное разочарование. Она тихо, прерывисто заплакала, и ее очаровательное личико исказилось своего рода ребяческим ужасом.
