«Я знаю… Я неправа, что свожу все к себе и нашей семье. Матильда ни на что не сетует, она утверждает, что привыкла к страданиям и к борьбе в одиночку. У нее могли возникнуть серьезные проблемы, из-за чего ее характер изменился к худшему, но она не станет рассказывать мне о них. Я должна перестать воображать всякие глупости. Она желает мне счастья и оберегает меня. Остальное не имеет значения. Я даже не поцеловала ее, а ведь она так любит, когда я чмокаю ее в щеку!»
Ее мысли прервал гудок клаксона, напоминающий пронзительный звук трубы. Она кинулась к откосу у края дороги и посмотрела на машину. Это был старый помятый форд черного цвета.
– Пьер! – воскликнула она.
Протягивая руку сквозь опущенное окошко дверцы, он смеялся от радости встречи, его загорелая кожа залилась краской под лучами заходящего солнца, алое пламя которого делало его серо-голубые глаза еще более яркими.
– Моя Жасент, я любуюсь тобой! – воскликнул он, останавливая машину. – Садись, я отвезу тебя на ферму.
– Но я почти пришла, – ответила девушка.
Пьер выключил двигатель, поспешно вышел из машины и прижал ее к себе. Он сжимал ее в своих объятиях, возбужденный, восторженный тем, что снова видит ее, чувствует, как ее тело прижимается к нему. Жасент всецело отдалась его ласкам. Когда он поцеловал ее в губы, вселенная перестала для нее существовать и она упивалась этим поцелуем. Влюбленные перевели дыхание, упоенно всматриваясь друг в друга.
– Что привело тебя сюда? – удивилась она. – Какой приятный сюрприз!
– Я больше не мог оставаться вдали от тебя, других причин нет. Если я смогу оказаться полезным, то уеду в воскресенье, при условии если твой отец согласится на то, чтобы я спал в сарае, на раскладушке.
– Если он откажет, ты будешь спать на пляже и я приду к тебе. Любовь моя, мне тебя так не хватало, и вот ты здесь!
– Да, и мы сможем поговорить о нашей свадьбе, любимая моя.
Они наслаждались наполненными романтикой словами, что так сочетались с великолепием окутанного фантасмагорическим светом пейзажа: оранжевым огненным шаром, заливающим своим светом бесконечные зеленые луга, лиловыми обрывками облаков и огромным невозмутимым озером.
Все еще сжимая друг друга в объятиях, они наблюдали за тем, как небесное светило заходит за горизонт.
«Спасибо тебе, Боже, наконец мы снова вместе!» – подумала Жасент. Она почувствовала нежное прикосновение на своем лице, но не обратила на это особого внимания. «Это вечерний бриз, ласковый вечерний бриз», – улыбнулась она.
А в воздухе витал какой-то необыкновенный аромат, достойный райского сада.
Когда в пятницу вечером вслед за Жасент показался сияющий от счастья Пьер, Шамплен Клутье встретил его с распростертыми объятиями.
– Ты как раз вовремя. Теперь, когда мы с Лориком работаем на сыроварне, на ферме скапливается работенка. Помимо всего прочего, нужно спилить деревья и наколоть дров. Скоро зима.
Ужин прошел оживленно, в атмосфере праздника, походившего на чудо. Сидони поспешила поставить на стол еще один прибор, Альберта нарезала сало и взбила яйца, чтобы добавить омлет к меню, изначально состоящему лишь из чечевицы и сыра. Суббота прошла так же хорошо. Трое мужчин работали в приподнятом настроении, тогда как Жасент, Сидони и Альберта возились на кухне.
Звонка запрягли: нужно было перевезти стволы деревьев из небольшого лесистого участка, принадлежащего семье Клутье. Лорик с Пьером соревновались в умении орудовать топорами, поспорив, кто из них расколет больше поленьев.
«Если бы только Пьер мог остаться!» – грезила Жасент с самого утра воскресного дня.
Утром в честь мессы все нарядились по-праздничному аккуратно. По выходу из церкви Фердинанд Лавиолетт, которого пригласили на ужин, согласился сесть в машину Пьера.
«Словно нам дарована некая передышка, – подумала Жасент. – Никто и слова не сказал ни об Эмме, ни о ее девочке. Я как будто перенеслась в юношеские годы, когда Пьер внезапно заваливался к нам на велосипеде в период сенокоса или сбора урожая».
Она переоделась в мастерской Сидони, сменив свое черное платье, чулки и открытые туфли на башмаки, старую юбку и широкую блузку. Добросердечный Лорик предложил ей убраться в овчарне – непростая работа, которую Жасент с Пьером должны были закончить до наступления вечера. Войдя в мастерскую, Сидони нахмурилась:
– Ты плохо одета, Жасент!
– Мне придется убирать бараний навоз, поэтому я надела старую одежду.
– Чего ты только ни сделаешь, чтобы не отрываться от своего жениха! – подколола ее Сидони.
– После ужина он возвращается в Сен-Фелисьен. Я предпочитаю сполна насладиться его присутствием.
– Великий искуситель за работой! Мама готовит глазированные оладьи с сахаром. Это настоящее событие! Она не делала их вот уже три месяца.
