Она умышленно много говорила, с тем чтобы сразу же пресечь возможное признание Журдена. Он казался ей человеком взбалмошной натуры, и она опасалась того, что ей придется сразу его оттолкнуть. Но она плохо его знала – он чувствовал, что завоевывать ее следует терпеливо, с бесконечным уважением, граничащим с благоговением.
– Если бы вы видели, какой была мама сегодня утром! – сказал он в ответ. – Я мог сопровождать ее к мессе благодаря инвалидной коляске, этому ценному изобретению, которое изменяет ее существование, вызывая в ней женские инстинкты пококетничать. Господи, ей всего пятьдесят пять! В итоге она покрасовалась перед церковью в своем новом платье. Мы нашли вам заказчиков.
Они неспешно шагали, купаясь в тени или же в лучах солнца, в зависимости от расположения высаженных вдоль тропинки деревьев.
– Но в Робервале наверняка есть более опытные портнихи! – воскликнула Сидони. – В Сент-Эдвиже, несомненно, тоже.
– Судя по маминым словам, вы очень внимательны к деталям и к заключительной отделке, что делает вашу работу более законченной. К примеру, воротник ее платья однотонный, что как нельзя лучше гармонирует с цветастой перкалью.
Молодая женщина рассмеялась. Еще никогда она не обсуждала тему тканей и пошива готового платья с представителем мужского пола. И это было еще одним аргументом в его пользу.
– Я никогда не откажусь от работы, – просто сказала она.
– Увы, это вынудит вас часто совершать переезды. Я был бы счастлив поработать вашим водителем в свое свободное время, как только моя машина соблаговолит работать без перебоев.
Сидони снова довольствовалась едва слышным «да». На сердце у нее было радостно. С тех пор как Эмма умерла, она еще никогда не чувствовала себя так беззаботно. Ей стали понятны все уловки провидения, как еще раньше их прочувствовала Жасент. «Такое ощущение, будто, вопреки всему и вся, события складываются как нельзя лучше! – думала она, размышляя. – Моя сестра выйдет замуж за Пьера, которого ранее вычеркнула из своей жизни, наши родители помирились, хотя, казалось, это было невозможно, Лорик больше не терзает меня своей нездоровой ревностью, а я встретила Журдена, который приехал к нам по делу убийства Эммы».
Будучи очень набожной, она представила, как ее младшая сестра, получив полное искупление, оберегает счастье близких в кругу небесных ангелов. «Если Эмма помогает нам, находясь в раю, почему бы ей не привести нас к Анатали?» – спросила она себя.
Журден молчал. Взволнованный грациозностью ее шеи, остававшейся открытой под высокой прической, он любовался ее профилем античной статуэтки. Беспорядочные пряди танцевали на ветру у ее ушей, напоминающих розовые ракушки.
– Мы с Жасент написали объявление в газеты, – внезапно заявила она. – Надеюсь, мы получим весточку от нашей подруги и ребенка… В пятницу я скрыла от вас кое-что из того, что нас беспокоит, из страха перечить матери. Но мы поговорили об этом, и я поняла, какую оплошность совершила. Вы же могли прочитать наше объявление в газетах, как и все остальные, и тогда бы вы посчитали меня лгуньей.
– Нет, ни в коем случае. Я веду расследования, однако это не делает меня бестактным. Ваши поиски носят частный характер, я бы это понял.
– Вы так милы, – пробормотала она. – Я объясню вам ситуацию, которая напрямую связана с тем, что сказал доктор Мюррей тогда, у полицейского участка, перед тем как сдаться в руки полиции. Кстати, сестру с братом в суд не вызывали. А ведь они должны были дать показания касательно этого печального дела.
Журден казался смущенным. Сейчас он не хотел надевать на себя полицейскую форму.
– Административные правоохранительные органы работают не так уж и быстро, – сказал он приглушенным голосом. – Признания Мюррея были очень детальными. Факт его самоубийства замедлил ход дела. Возможно, вашим близким вообще не придется давать свидетельских показаний.
Немного успокоившись, Сидони показала ему рукой на огромный плоский камень, который, должно быть, откололся от виднеющейся в воде скалистой гряды. Местные называли его Висячим Утесом.
– Мы могли бы здесь немного отдохнуть, – предложила она. – Я люблю это место. Камень служит лавочкой для гуляющих.
Меж двух рядов берез струился ручеек, журчание которого успокаивало Сидони.
– Я оказываю вам огромное доверие, Журден, – то, что вы услышите, мы скрыли от господина Кардена, а убийца Эммы, по-видимому, не рассказал об этом полиции.
Растроганный бледностью и растерянным выражением лица Сидони, Журден взял ее за руки:
– Вы замерзли, несмотря на жару. Сидони, вы не обязаны рассказывать мне, что бы это ни было.
– Нет, я буду спокойна, если узнаю мнение другого человека. Вы заинтересованы в этом меньше нашего. А значит, будете рассуждать более здраво.
Он обнял ее за талию и помог присесть. Сидони ни единым движением не выказала сопротивления. Его прикосновение к ее спине было ей приятно.
Она тихо рассказала ему об Анатали и об их с Жасент поездке в Перибонку; о видениях Матильды девушка упомянула лишь вскользь, описав ее как пожилую мудрую женщину.
