Сидони покорно вздохнула. В ее мастерской было довольно высокое зеркало, приделанное к стене, в нем можно было рассмотреть себя с ног до головы. Робко приблизившись к нему, она стала изучать свою внешность.
– Ты очень красива. Ты была бы красивой даже в холщовой сумке с дырами для рукавов, – пошутила Жасент.
– Наряд, который был бы для меня слишком откровенным, – с улыбкой ответила сестра. – Продырявленный мешок! А ноги выставлены на всеобщее обозрение! Какой позор! Мода слишком укорачивает юбки. Если однажды я создам свою одежду, в ней открытыми будут только лодыжки.
Вопреки всем прикладываемым усилиям, Сидони, снедаемая тревогой, заплакала.
«Сможет ли она по-настоящему полюбить и отдаться мужчине? Почему она так не похожа в этом на меня, а еще меньше – на Эмму? – спрашивала себя Жасент. – Если бы я могла, не приводя ее в смущение, рассказать ей о том, насколько приятные, неслыханные, незабываемые ощущения дарит любовь между мужчиной и женщиной! Я получила столько удовольствия с Пьером в нашу первую ночь, а еще больше – в ту ночь у озера. Это не может быть грехом. Господь создал наши тела для этого наслаждения, которое может перенести нас в другое измерение, но для этого мы должны любить другого человека и быть с ним в полном единении».
На нее нахлынули воспоминания: ее нагота, открытая взору любовника, его ласки. Она была рада тому, что в эти последние дни ей удалось устоять перед искушением, хоть она и знала о том, что Пьер находится в сарае. Ее удержала вполне конкретная причина – фаза ее цикла, с высоким риском забеременеть. «Ребенок у нас будет позже, через год после свадьбы. Я хочу немного насладиться Пьером и нашей совместной жизнью», – решительно повторяла она про себя. Пьер все понимал. Он только больше любил ее за это.
– Который час? – прошептала Сидони ей на ухо. – Мои часы остановились – утром я их не завела.
– Идем, посмотрим на ходики в кухне. Заодно сообщишь маме о том, что у тебя встреча.
Жасент решительно, но вместе с тем мягко повела свою сестру за руку. Так она несколько лет назад водила ее в школу к монахиням. Тогда она гордилась своей ролью старшей сестры. Но ее вторая рука была пуста – круглолицей малышки Эммы не было рядом.
Сидони приехала на вокзал за полчаса до назначенного времени встречи. Она покинула родительскую ферму с молчаливого благословения Альберты и почти с равнодушным согласием Шамплена – отец был занят починкой какого-то механизма в своей сенокосилке.
По дороге она зашла к своему дедушке. Фердинанд встретил ее с обычной вежливостью, но он оказался не один.
– Я пригласил моих дорогих соседей, мы играем в белот. Рене испекла чудный шоколадный торт. Входи же, поешь с нами. Какая ты хорошенькая!
Сидони поздоровалась с Рене и Франком и вежливо отказалась их беспокоить.
– Я лишь хотела убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь, дедушка, – объяснила она, спеша поскорее уйти.
Нескончаемые минуты истекли. Не доходя до здания вокзала с огромными часами, она с нетерпением прислушивалась к малейшему шуму двигателя. За исключением одного такси из Роберваля, ни один автомобиль не нарушил спокойствия этого воскресенья. «Где же он?» – думала она, вышагивая взад-вперед в тени белоствольной березовой рощи.
Она нетерпеливо ждала их встречи, вплоть до физического недомогания. А теперь дрожала от невероятного разочарования. Придумывая ему серьезные оправдания вроде срочного дела по работе или проблемы с немощной матерью, она все же была расстроена.
«Я была несправедлива и жестока по отношению к Жасент. Из-за этого мужчины я почти не сомкнула глаз этой ночью, а его все нет. Ему плевать на меня!» – думала она, готовая заплакать от отчаяния.
В этот самый момент кто-то дотронулся до ее плеча, и низкий бархатный голос произнес ее имя. Журден был здесь, совсем рядом с ней.
– Ах! – выдохнула она от неожиданности. – Откуда вы явились?
– Из такси, вон того, на которое вы не обратили ни малейшего внимания. Сидони, простите меня за опоздание, на бульваре Сен-Жозеф в Робервале моя машина поломалась, а в воскресенье мне было бы сложно ее отремонтировать. Пришлось бежать на вокзал, где я каким-то чудом сразу же нашел такси.
Он любовался ею, заметно взволнованный и немного запыхавшийся.
– Но как же вы вернетесь?
– Через два часа семнадцать минут будет поезд в обратную сторону, я узнал у проводника. Я не мог пропустить эту встречу, разве не так?
– Я бы разозлилась, – согласилась Сидони с легкой улыбкой на губах. – Я ждала вас.
Смутившись, она не знала, о чем говорить дальше. На Журдене были бежевый льняной костюм и хорошо подобранная ему в тон холщовая шляпа. Аккуратно выбритый, он приятно пахнул одеколоном.
– Может быть, пройдемся по берегу? – предложил он.
– Нет, я знаю дорогу, ведущую к скалистому мысу. Оттуда открывается замечательный вид на местность. Во время летних каникул мы часто ходили туда на пикник с братом и сестрами.
