– Господи, – прошептал он, горло его сжалось от распирающих его эмоций. – Родная моя, ты подаришь мне еще одного малыша? Но вчера вечером ты была совсем не против, тогда как обычно, когда ты бывала в таком положении, ты мне отказывала…
Сумасшедший восторг, который он сейчас испытывал, мешал ему говорить спокойно.
– Былое забыто, Шамплен. Господь забрал у нас Эмму, теперь он дарит нам этого ребенка. Впервые я буду носить его с огромной любовью.
Альберта уткнулась своей темноволосой головой в грудь мужа. Убедившись в задержке месячных, она уже не сомневалась ни секунды. Женщине казалось, что ее грудь налилась, и ее тошнило от запаха табака.
– Я был бы очень доволен, если бы это был мальчик, – признался Шамплен с горящим взглядом. – Мы назвали бы его Калеб, в честь моего бедного отца, который умер таким молодым!
– В таком случае, если Господь подарит нам еще одну девочку, мы назовем ее в честь твоей матери – Эмильен.
Шамплен потерял родителей во время эпидемии испанского гриппа, настоящего бедствия, поразившего население всего мира. Растроганный до предела, он обнял супругу:
– Черт возьми, я не верю своим ушам! Каким же счастливым ты меня делаешь, Альберта!
Лорик, вернувшийся с рыбалки, застал родителей в объятиях друг друга. Ему следовало бы развернуться, но он с невозмутимым видом принялся насвистывать.
– Я принес несколько судаков, – громко заявил он. – Совсем небольших.
– А где ты их ловил? – поинтересовался Шамплен.
– С моста Ирокуа. Сидони еще не вернулась?
– Нет, мы ее ждем, – ответила Альберта, в смущении отстранившись от мужа. – Ты не встречал Жасент?
– Еще как встречал! Я зашел на улицу Лаберж угостить двумя рыбками дедушку Фердинанда и заодно жутко напугал свою сестренку. Она чуть не свалилась с лестницы при виде меня.
Лорик засмеялся, обнажив свои белоснежные зубы. Он закатал рукава своей рубашки, что выгодно подчеркивало его мускулистые руки. «Каким красивым мужчиной он вырос!» – пронеслось в голове у Альберты.
Затем ее мысли переключились на старшую дочь – Жасент уже три дня занималась капитальной уборкой. В среду из Квебека пришло письмо. Сьюзен Валлис соглашалась сдать свой домик в Сен-Приме в аренду. Пожилая англичанка высказала в письме наилучшие пожелания своему бывшему соседу Фердинанду Лавиолетту. Она была рада тому, что под ее крышей обоснуется дипломированная медсестра.
– Жасент с усердием приводит в порядок свое жилище, – продолжал Лорик. – Сейчас она мыла балки на потолке. Пьер в это время чинил ступеньку лестницы. Тогда я тихонько подошел, подморгнув моему приятелю, чтобы он меня не выдал, и громко крикнул, щекоча Жасент за лодыжки. Она в ужасе стала размахивать руками и в результате обрызгала меня грязной водой. Однако мы все здорово над этим посмеялись.
С этими словами он поставил на землю свою корзинку, открыл прикрывающую ее крышку и вытащил оттуда три рыбины с отливающей металлом чешуей.
– Мы их поджарим, – пробормотал он.
Шум подъезжающей машины заставил Альберту вздрогнуть. Она узнала серый автомобиль Журдена Прово.
– Это приличный парень, – прошептала она. – Сегодня он приглашал Сидони в «Шато Роберваль»…
Полицейский припарковался у перегородки, служившей подпоркой для почтового ящика. Сидони, светясь от счастья, вышла из машины. Чтобы не нарушить траур, но оставаться при этом женственной, она переделала свое черное платье в элегантный наряд.
Она была поглощена этим занятием целую неделю, так как результат долго не мог ее удовлетворить. И только накануне она наконец вышла из своей мастерской с победоносной улыбкой.
– Покажись! – хором воскликнули Альберта и Жасент.
– Вы увидите завтра утром.
И они, вместе с Лориком, увидели. Черное платье было украшено под грудью светло-зеленой шелковой лентой, завязанной в широкий узел, концы которого свободно спадали. Круглый воротник такого же цвета подчеркивал V-образное декольте. Сидони смастерила также зеленый тюрбан, обмотав его вокруг головы и выпустив из-под него пряди своих темных волнистых волос, блестящих и шелковистых. Весь ансамбль демонстрировал гармонию прекрасного вкуса и подобающей при данных обстоятельствах сдержанности и нес в себе нотку оригинальности.
– Мама, папа, Журден хотел бы с вами поговорить! – воскликнула она, взбегая на крыльцо. – Я немного опоздала, потому что мы провожали мадам Прово в Сент-Эдвиж. Она устала. Его мать – по-настоящему очаровательная женщина.
– Хорошо, хорошо, – сказал Шамплен, чувствуя себя неловко. – Пусть заходит!
Оробев, Альберта поднялась и взяла своего супруга за руку.
– Я едва могу поверить, – щебетала Сидони. – Какая-то английская туристка на террасе «Шато Роберваля» спросила меня, где я купила такой наряд.
– Боже милостивый! – пришла в восторг Альберта. – У тебя не пальчики, а золото, детка.
Лорик осмотрел Сидони с ног до головы. Его взгляд задержался на ее лице.
– Ты накрасилась?! – возмутился он.
– Да нет же.
– Но у тебя красные губы.
Сидони сразу возненавидела брата за это замечание. Журден, который уже подходил к ним, все слышал. Он поспешил разрядить обстановку, поздоровавшись со стоящими под навесом родителями.
