– Добрый вечер, мадам, мсье. Я хотел поблагодарить вас за то, что доверили мне Сидони на эти несколько часов. С вашего позволения я надеюсь, что проведу в приятной компании вашей дочери еще не одно воскресенье.
На какое-то мгновение он в нерешительности замолчал, глядя Шамплену прямо в глаза.
– Мы с Сидони запланировали официальную помолвку на сентябрь, – продолжал он. – В честь этого моя мама хочет пригласить вас в Сент-Эдвиж, к нам домой.
– Вот дьявол, а вы в полиции действуете быстро! – добродушно пошутил фермер. – В сентябре Жасент выходит за Пьера Дебьена. Черт, да нам нужно отметить вашу помолвку и их свадьбу в один день!
Альберта бросила на него угрожающий взгляд – он все еще продолжал ругаться.
– Папа, тебе должно быть стыдно! – сокрушалась Сидони. – Надеюсь, в будущем ты не будешь вечно намекать на профессию Журдена.
– Ничего страшного, – поспешил заверить молодой человек.
– Заходите же, выпьем по стаканчику вина из одуванчиков, его приготовила моя дорогая супруга. Сегодня у нас есть что отпраздновать.
Лорик пожал плечами и развернулся. Он отказывался выпивать с мужчиной, который покорил сердце его сестры. Он думал, что уже излечился от ревности, но чувствовал, что она снова им овладевает, ядовитая, гнетущая. Разозлившись на самого себя, он выбросил весь свой улов на навозную кучу.
Жасент, прислонившись к дощатой перегородке, которую она собиралась покрасить на следующий день, рассматривала свой будущий кабинет. На ней было платье из пряжи без рукавов и испачканный пятнами различного происхождения передник. Ее лоб блестел от пота; она убрала липнущие к вискам пряди волос. Пьер, в майке и холщовых штанах, сворачивал сигарету, сидя на колченогом стуле.
– Мы славно поработали. Здесь стало так чисто, что комната кажется шире, – сказал он. – Ты довольна?
– Не то слово: я на седьмом небе от счастья! Я уж было думала, что Сьюзен Валлис никогда не напишет, боялась, что она умерла. Вдобавок ко всему она берет умеренную оплату.
Пьер окинул помещение взглядом. Он тщательно смел веником все паутины и до блеска вымыл стены, полы и потолки. Стекла в окнах стали теперь такими прозрачными, что создавалось впечатление, будто их нет. В углу он установил раковину с водопроводом: даже на ферме Клутье такого еще не было.
– Хорошо, что я забрала деньги из банка во вторник, – сказала Жасент. – Наверное, у меня было предчувствие. Мне нужна будет ширма и довольно высокий диван – он послужит для осмотров. Из стола, который ты отполировал, получится сносное бюро. Пьер, мне не терпится принять первых пациентов.
– Я так рад видеть, как ты светишься от счастья. Я был настоящим идиотом два года назад, когда твердил о том, что тебе не нужно работать, что тебе следует только поддерживать порядок в доме. Я не понимал, насколько важна для тебя работа. Мы едва не потеряли друг друга из-за моих представлений о супружеской жизни. Пациентов у тебя будет много, хотя… если Матильда и доктор Фортен не отберут у тебя всех больных в округе!
– Да нет же, я все учла. Я открою кабинет 20 июля. Доктор Фортен выходит на пенсию в начале августа, а Матильда пообещала отправлять ко мне как можно больше народу. У нее нет специального образования, в отличие от меня. Пьер, если бы ты знал, какой счастливой ты меня делаешь!
Смеясь, она подошла к Пьеру, прижалась к нему, ласково погладила его темные кудри. Он обнял ее за талию и потерся щекой между ее грудей.
– Ты так приятно пахнешь, – прошептал он. – Люблю твой запах, особенно когда тебе жарко.
– Боже милостивый, ты совсем невежлив! Я мечтаю о том, чтобы освежиться и снять с себя эту одежду.
Он прижал ее к себе еще крепче, его рука проскользнула под ее платье. Его пальцы двигались по ее бедрам, поднимаясь все выше.
– Разденься, – тяжело выдохнул он, снедаемый желанием. – Наверху есть четыре милые комнаты и две кровати.
– Будь умницей, скоро время ужина. А если кто-то придет за нами!
– Дорогая моя, совсем недолго, – взмолился он. – Целый день я смотрел, как ты снуешь туда-сюда передо мной, почти обнаженная в этом своем наряде. Мы только целовались и ласкали друг друга. Я на пределе. Я хочу тебя!
Он поднялся, не убирая рук с ее талии, и затушил сигарету о поверхность плиты. Трепещущая, возбужденная, Жасент позволила ему увести себя на второй этаж. Посреди лестницы они остановились, чтобы обменяться страстным поцелуем, который лишь усилил их возбуждение.
Вскоре они упали поперек какого-то матраса – его стершаяся ткань была во многих местах порвана, и сквозь дыры проглядывали светло-бежевые пучки шерсти. Жасент возрадовалась тому, что в комнату сочился не яркий, а немного рассеянный, окрашенный пурпурным свет заходящего солнца. Пьер мигом снял с себя одежду. Он осыпал ее груди и живот поцелуями. Затем лег на Жасент и проник в нее, издав приглушенный стон. Изогнувшись, чтобы удобнее было принимать его в себе, Жасент обвила его бедра ногами.
