Скандал в Чайна-тауне полностью

– Знаете, как они здесь сами себя именуют? Мигранты. То есть они здесь лишь временно. Приезжают, живут впроголодь, копят деньги, а потом возвращаются в Квантун или еще куда, берут себе красивую жену и помыкают всеми жителями деревни: мол, приехал большой человек с Золотой Горы. – Чарли презрительно фыркнул. – Ну уж нет. Мой дом здесь. И не в Чайна-тауне, а в Сан-Франциско. С шести лет я был мальчиком на побегушках в богатом доме на Пасифик-Хайтс. Доверенным лицом: четырнадцать лет в одном доме, почти что член семьи; меня даже собирались отправить учиться в колледж.

– Теперь понятно, – заметил я. – А то я как раз думал, что для китайца ты уж больно складно лопочешь по-нашему.

– А я как раз думал, что для белого ты говоришь по-английски не очень.

– Что?!

Чарли улыбнулся, давая понять, что просто пошутил, как время от времени шутит с туристами. Ха-ха, без обид.

Но обида в его словах чувствовалась, глубокая и затаенная.

– И что случилось с твоими покровителями? – спросила Диана.

– Паника. Они вложили все свои деньги в серебро. – Чарли покачал головой, но не смог стряхнуть с лица горечь. – С тем же успехом могли бы вложиться в глину.

– Значит, так ты и стал Чарли-Фриско, главным гидом по опиумным курильням Сан-Франциско, – сказал я.

Чарли даже не попытался придумать язвительный ответ, а лишь мрачно кивнул.

– Если у меня и был шанс выбраться отсюда, подняться со дна, то его больше нет. Теперь, когда Антикулийская лига кричит на каждом углу о «китаезах-язычниках», найти новых хозяев мне не светит. В высшем обществе нанимают только ирландцев и мексиканцев. И вот, поскольку больше я ничего не умею, кроме как прислуживать фан квай, – он раскинул длинные руки и растянул губы в шутовской улыбке, – я весь ваш!

– Но ведь дело не только в этом, правда? – заметил Густав. – Ты говорил, что разозлил Малютку Пита. Как тебя угораздило?

Чарли сразу поник и обхватил себя руками, его улыбка увяла.

– Он велел мне кое-что сделать, а я не стал. – Парнишка едва заметно пожал плечами. – Ребята вроде меня таким людям не отказывают.

– И что именно ты не стал делать? – спросила Диана.

– Если болтать о таких вещах, до моего возраста не доживешь.

– Скажем так: Малютка Пит не просто попросил забрать белье из прачечной или одолжить пять баксов до получки, – предположил я.

Чарли кивнул.

– Угу. Скажем так.

– Хорошо, а док Чань? – не унимался Старый. – Кажется, Малютка Пит был зол и на него тоже. Ты не слышал, за что именно?

Чарли уставился на моего брата, будто тот обвинил в убийстве Чаня Золушку.

– Не понимаю, о чем речь. И потом, Малютка Пит возглавляет тонг Сомйоп. А Фэт Чой как раз из Кхуонтука, и это он убил Чаня… верно?

– Согласен, похоже на то. – Старый опустил руку в карман куртки. – Но посмотри-ка вот на это.

И брат извлек на свет божий скорпиона, найденного в доме Чаня. Точнее, бо́льшую его часть. Клешни отломались, пара ног тоже – хрупкое создание разваливалось на части.

Чарли подался вперед, чтобы рассмотреть получше, – и не только он. Хотя прохожие изо всех сил старались нас игнорировать, ковбоя, потрясающего скорпионом на перекрестке, трудно не заметить, даже если постараться. Но, несмотря на обилие любопытных лиц вокруг, ни на одном я не заметил ни узнавания, ни страха. Лишь интерес и отвращение, в равной степени к скорпиону и к нам.

Чарли прошептал какое‑то китайское ругательство, добавив «скорпион» по-английски.

– Вот и я так думаю, – согласился Густав. – Что скажешь?

Гид скривился и отступил.

– Фу-у.

Повисла долгая пауза, во время которой можно было наблюдать, как надежда исчезает с лица Старого, как вода с раскаленной сковородки.

– И все? – наконец заговорил он. – Только «фу-у»?

Чарли пожал плечами:

– Фу-у… гадость.

– Думаю, мой брат надеялся, что ты узнаешь эту штуку, – объяснил я.

– Ясно. – Чарли подался вперед и еще раз вгляделся в скорпиона. – Ух ты! И правда узнаю́!

– Ну? – поторопил Старый.

– Конечно. – Чарли выпрямился. – Ее зовут Фанни. Танцовщица в «Белла-Юнион». Не сразу признал ее без чулок.

Брат засунул скорпиона обратно в карман.

– Еще один остряк на мою голову…

– Значит, скорпион вообще ничего для тебя не значит? – вмешалась Диана. – Даже как символ?

– Извините, нет. Да где вы вообще его взяли?

– Погодите, а это не… ба! – Густав указал на другую сторону улицы, и лицо его просветлело, сделавшись из самоубийственно-мрачного просто мрачным. – Кажется, вешают новый чухан.

– Чунь хан, – поправил Чарли. Он развернулся и посмотрел на рабочего-китайца, наклеивающего на стену очередной листок. – И они обычно на красной бумаге.

Новое объявление было белым, однако вызвало бурное оживление. К стене, что‑то лопоча и размахивая руками, стали протискиваться прохожие. Некоторые даже отважились взглянуть в нашу сторону.

– Пойду-ка проверю, – сказал Чарли и снова заспешил на другую сторону улицы. Толпа вокруг объявления расступилась перед ним, образовав проход, как будто китайцы считали дзюк син и ки ди заразным.

Чарли пробежал листовку глазами, развернулся и подбежал к нам.