– Да, вот так. Но ведь и дураку понятно, что нам лучше не попадаться
– Соврал? – уточнил Старый.
Чарли опять кивнул:
– Соврал.
– Как мило со стороны вашего друга помочь нам, дьяволам заморским, – сухо проговорила Диана.
– Вовсе не мило, – поправил ее Чарли, – а выгодно.
– Минуточку. – Я указал на спасшего нас курильщика: – Как, вы сказали, его зовут?
– Ап Чху. – Чарли закатил глаза. – Только пожалуйста, не надо говорить: «Будь здоров».
– Даже и не думал, – заверил я… вытащил носовой платок и протянул ему.
Платок Чарли не взял.
– Смейтесь-смейтесь. Хорошо еще, вы не знаете, что значит «Верзила Рыжий» по-мандарински.
– Ладно, хватит языком чесать, – прервал его Густав. – Чарли, насколько я понимаю, это не единственная опиумная курильня в Чайна-тауне.
– Единственная в этом квартале.
– Ну что ж, тогда прошвырнемся по остальным. Вот завершим дело, тогда и будем прохлаждаться.
И они с Чарли направились к выходу. Вслед за ними, отдав горбуну его долю булавочных денег Дианы, потянулись и мы с ней.
– Вообще‑то нам повезло, что мы наткнулись на Длиннокосого, – объявил Чарли, когда мы выбрались на слепящий солнечный свет.
Я попытался проморгаться, но перед глазами плавали фиолетовые кляксы, и следующие несколько секунд Чарли и остальные выглядели для меня как гигантские говорящие изюмины.
– На кого мы наткнулись? – переспросил я.
– На Длиннокосого. Топорщик из тонга Кхуонтук. Ну, знаете, такой…
– Здоровый, – подсказал Старый.
– Очень.
Стало быть, у Вождя имелось имя или вроде того.
– Если встретили его, мы на верном пути, – продолжил Чарли.
Я только захлопал на него глазами.
– Пусть я ничего не вижу, но все же уточню: это шутка? А то мне казалось, что верный путь – это тот, где нам не расколют голову топором.
Ослепленный или нет, мой брат явно не собирался терять время и быстрым шагом направился прочь из проулка.
– Верный путь – это тот, который приведет нас к Фэт Чою и Хок Гап.
– Точно. – Чарли вприпрыжку обогнал Старого и пошел впереди. – Не забывайте, Фэт Чой сам из Кхуонтука. И если они его ищут, он не станет прятаться в одном из их притонов или публичных домов. Тут нам снова повезло, поскольку заведения тонгов – что крепости, даже мне туда вас не провести.
– Мы не только узнали, где нет Фэт Чоя, – проговорил Старый, когда Чарли повернул налево на Джексон-стрит, а мы потянулись за ним, словно свежевылупившиеся утята, – мы получили возможность поразмыслить, почему его там не оказалось.
– И что ты надумал? – спросил я.
– Что у Кхуонтука есть претензии к Фэт Чою. Или, скорее всего, они от него чего‑то хотят.
– Черную Голубку, – догадалась Диана.
Старый кивнул.
– Чарли сказал, что мадам Фонг не отдала бы девушку задешево. Может, хозяйка вообще не собиралась с ней расставаться.
– И поэтому натравила Фэт Чоя на дока Чаня, – медленно проговорил я. – Только вместо того, чтобы вернуть Хок Гап в публичный дом, доктор решил оставить ее себе?
– Может, и так, – согласился Густав. – Если мы хотим докопаться до правды, ясно одно: надо найти эту девицу раньше топорщиков.
– Но ведь теперь нам надо не просто докопаться до правды насчет Чаня, верно? – спросила Диана. – Нельзя останавливаться на полпути.
Старый повернул голову, будто собирался оглянуться через плечо, но вовремя передумал и снова устремил взгляд вперед.
– Верно. Последнее, что док сделал в своей земной жизни, – забрал эту девушку из борделя. – Он стиснул кулаки и ускорил шаг. – И вернется она туда только через мой труп.
– Мадам Фонг и ее мальчиков такой расклад, пожалуй, вполне устроит, как по-твоему? – спросил я.
Возможно, Густав хмыкнул, крякнул или еще как‑то отреагировал, но я ничего не услышал. Братец продирался сквозь толпу на тротуаре с почти лихорадочной скоростью, и чем ближе он подбирался к Чарли, тем быстрее шагал китаец. Поспевать за ними было трудно, а поддерживать разговор и вовсе невозможно. Видимо, этого Густав и добивался, по крайней мере отчасти.
Да, верно: Старый пытался выиграть гонку за Черной Голубкой. Однако одновременно он словно бежал от чего‑то.
И что бы это ни было, похоже, оно нагоняло моего брата.
Не прошло и часа, как мы успели навестить еще пять опиумных нор. Каждая была чуть приличнее предыдущей, и наконец последняя выглядела почти пригодной для человеческих существ, а не только для тараканов, кротов и грешных душ.
Две вещи тем не менее не менялись: запах жженого арахиса и мертвые глаза посетителей. Фэт Чоя мы так и не нашли, как не нашли и сведений о том, где он может быть, к тому же Кхуонтук везде на шаг опережал нас. Иногда даже на полшага: подойдя к одной из курилен, мы едва не столкнулись с выходящими оттуда Длиннокосым и его приятелем и, спасая свои шкуры, нырнули в лавку мясника, где как раз снимали шкуру с какого‑то зверя вроде рыси.
