Чу воззрился на меня, словно я только что заявил, будто являюсь корреспондентом «Ежедневного идиота» в Чайна-тауне. Пожалуй, так оно и было.
– Доктор Гэ Ву Чань понимал свои обязательства. И мои тоже. Он не держал обиды на меня и на «Шесть компаний». Наоборот, мы еще вчера разговаривали с ним здесь, в этом кабинете.
Старый ничего не сказал, но я услышал его мысленный возглас: «Ба!»
Однако, если бы брат еще раз кашлянул, Чу начал бы колотить его по спине и предлагать мятные карамельки. Поэтому Густав наконец отважился заговорить, и ему удалось втиснуть вопрос в одно краткое, но емкое восклицание:
– Да?
На лице Чу появилось напряженно-смущенное выражение игрока, пытающегося взять назад неудачный ход.
– Это была исключительно личная встреча. Ничего важного мы не обсуждали.
– Значит… Чань… просто заскочил… поболтать? – Я все еще силился не говорить по-ковбойски, но, судя по брошенному в мою сторону взгляду хозяина кабинета, вместо этого говорил по-кретински. – Он… не просил у вас… еще денег?
Я думал о кругленькой сумме, которую Чань выложил за Черную Голубку. И Старый, видимо, думал о том же, потому что одобрил мой вопрос, черкнув карандашом по бумаге.
– Как я уже сказал, визит доктора Гэ Ву Чаня был сугубо частным. Личным. – Чу медленно вышел из-за стола, будто собирался присесть на край лицом к нам. – А теперь я задам вопрос вам.
Я бы сказал, что Чу выбросил руку вперед молниеносно, но это было бы преуменьшением. Он выхватил у Густава блокнотик с такой быстротой, по сравнению с которой заурядная молния ползла бы не резвее слизняка в грязи.
– Как у вас получается записывать мои слова прежде, чем я их произнесу? – поинтересовался глава «Шести компаний».
– Эй! – возмутился Старый. – Отдайте!
Чу хмуро взглянул на блокнот, а потом повернул его, показывая нам «записки» моего брата.
– Английский мне не родной, однако читать по-английски я умею. Но это что такое?
На странице там и сям были рассыпаны бессмысленные каракули, росчерки и загогулины.
Густав вспыхнул так ярко, словно кто‑то размазал горсть малины ему по лицу.
– Стенография, разумеется, – вмешалась Диана и, шагнув вперед, выхватила блокнот не менее молниеносно, чем Чу.
Она подошла так близко, что китаец стукнул бы ее головой, если бы поклонился, но сделала еще шаг, наступая на бизнесмена.
Тот не отступил и даже не шелохнулся, снова превратившись в статую.
– Зачем вам Черная Голубка? – выпалила Диана.
Она надеялась на эффект неожиданности. Напрасно. Чу просто смотрел на нее, словно готов был молча и неподвижно стоять так вечно, пока вьюнок не оплетет ноги, а на голове не совьют гнездо птицы.
Но тут дверь у нас за спиной отворилась, и я оглянулся, чтобы посмотреть, чего наш собеседник ждал на самом деле.
– А-а… ну наконец! – воскликнул Чу, когда в кабинет вразвалку вошел Вонг Вун. – Что так долго?
– О, привет, Вонг, – сказал я направляющемуся к нам тучному детективу. – Поверишь ли, мы уже успели найти себе новую работу!
Вун сделал всего пару шагов от двери и остановился, преграждая нам путь к отступлению не хуже железной решетки.
– И новые имена в придачу? – спросил он.
– Ну а то. В писательском деле это называется «сел-до-ним». У всех и каждого такой есть. Возьми, к примеру, Марка Твена и… м-м… Марка Твена.
– Брат, хватит, пожалуйста. – Густав вздохнул. Кажется, он никогда еще не просил меня заткнуться столь вежливо. Потом он повернулся к Чу: – Когда мы вошли, вы говорили с Вуном по этой вашей трубке?
– Да, – подтвердил Чу. – Видите ли, я сегодня уже общался с репортерами из «Кроникл» и «Экзаминер». Как и с Вуном. – Он кивнул на телефон. – А еще я позвонил в контору Южно-Тихоокеанской железной дороги и переговорил с мистером Паулессом из железнодорожной полиции. Он был крайне недоволен, услышав, что вы выдаете себя за представителей его организации. По его словам, недавно он лично уволил всех троих.
– Да неужели?
Я взглянул на брата и многозначительно подвигал бровями, но он ничего не заметил, поскольку тот смотрел на Диану, в недоумении сдвинув собственные брови, как будто из всех сегодняшних новостей его больше всего удивило, что мисс Корвус способна говорить правду.
– Послушайте, мистер Чу. – Густав наконец оторвал взгляд от дамы. – Док Чань был нашим другом. Как по мне, это дает нам столько же прав искать его убийцу, сколько и любому полицейскому. Даже больше.
Чу медленно покачал головой.
– Убийства не было. Доктор Гэ Ву Чань покончил с собой.
– Ой, ну да, точно. Я и забыл. Ведь он оставил предсмертную записку. – Старый хмуро взглянул на Вуна: – Она до сих пор у вас в кармане?
Детектив смотрел так невозмутимо, что, казалось, вот-вот бросит:
– Я видел фокус, который вы проделали с Махони. – Слова брата прозвучали как щелчок кнута по ослиному заду. – Не знаю, что вы всучили фараону в доме Чаня, но уж точно не ту записку, которую я нашел у дока в кармане. А значит, нет никаких доказательств, что это вообще было предсмертное послание.
