– Моего слова недостаточно? – Вун говорил по-прежнему мягко, но под внешней кротостью таился металл, как укутанный в подушку ломик.
– Нет, – отрезал Густав, в чьем голосе звенел металл безо всякой обертки, – недостаточно.
Чу поднял руки:
– Прошу, господа. Если вы действительно были друзьями доктора Гэ Ву Чаня и если у вас есть хоть капля уважения к его памяти, оставьте это дело. Ваше разнюхивание только бросает тень на покойного.
– А как же Хок Гап? – спросила Диана.
Леди по-прежнему стояла вплотную к Чу: еще чуть-чуть – и она наступила бы ему на носки. Но при упоминании о Черной Голубке бизнесмен отступил и, опустив глаза, вернулся за стол.
– Эта девушка – не просто память о Чане, – продолжала Диана. – Она еще жива… по крайней мере, мы на это надеемся. Но если не удастся найти Фэт Чоя в ближайшее время…
– Угу, – ввернул Старый. – Сдается мне, если бы вы действительно собирались найти Хок Гап, то не отказались бы от нашей помощи.
– Помощи? Это не помощь. – Чу откинулся в бархатном кресле за столом. Прежде он казался монументом – твердым, суровым, надменным. Но теперь я разглядел трещины в мраморе, покосившийся пьедестал, голубиное дерьмо на плечах. – Вы полезли не в свое дело, – устало сказал глава «Шести компаний». – Но теперь я положу этому конец.
Дальше Чу сказал Вуну несколько слов по-китайски. Когда он снова перешел на английский, тон стал мягким и даже сочувственным – но не сами слова.
– Я велел Вонг Вуну доставить вас в полицейский участок на Уэверли-плейс. Под конвоем. Считайте, что вы арестованы.
– Арестованы? – возмутился я. – За что? Не слыхал, что выдавать себя за репортера запрещено законом. Может, это и глупость, но никак не преступление.
Чу пожал плечами:
– Вонг Вун найдет подходящий повод для ареста. Увы, в Чайна-тауне хватает нераскрытых преступлений, есть из чего выбрать.
– Еще бы, – буркнул Густав. – И я начинаю понимать причину.
– Что бы вы нам ни предъявили, в суде дело развалится, – предупредила Диана.
Чу еще раз пожал плечами:
– И пусть. До свидания. – Он взял со стола лист бумаги и принялся читать, как будто мы уже ушли.
На случай, если мы еще не поняли, Вун отошел в сторону и указал нам на дверь:
– На выход.
Диана покинула кабинет первой, я за ней. Старый, однако, задержался в дверном проеме.
– Последнее, прежде чем мы уйдем, – сказал он. – Посмотрите мне в глаза, мистер Чу, и пообещайте: если первым доберетесь до девушки, вы не отправите ее обратно в публичный дом.
Мне уже не было видно Чу, но я услышал шорох бумаги у него в руке и скрип пружин кресла. А потом раздался голос бизнесмена:
– Даю слово. Хок Гап не вернется к мадам Фонг.
Густав дернул подбородком в коротком сухом поклоне и вышел из кабинета к нам с Дианой.
– Ладно. Идем.
Мы гуськом продефилировали через вестибюль с Вуном в качестве замыкающего мимо дерганого клерка, который раньше приветствовал нас словами:
– Сам лживый сцукин сцын! – выкрикнул он мне из-за своего стола.
Стало быть, малый все‑таки понимал по-английски, если понял выражение, которым я проверял его.
– Нет, – огрызнулся я, проходя мимо, – это ты лживый сукин сын!
– Нет, ты лживый сцукин сцын!
– Не-ет, это ты!
– Нет, ты!..
Но тут мы вышли из здания на тротуар, и напряженные дебаты закончились вничью.
– Сюда. – Вун указал налево.
Мы покорно зашагали на восток, в сторону Уэверли-плейс.
Густав, Диана и я шли рядом – я в середине, – а Вун топал сзади. Впрочем, можно было легко забыть о толстом детективе, и я вовсе не чувствовал себя арестантом, которого ведут в кутузку.
– Вун, – бросил я через плечо, – пожалуй, имеет смысл надеть на нас наручники или вроде того. Разве бык сам добровольно идет на бойню? Надо хотя бы понукать, что ли.
– О, мистер Вун вовсе не хочет надевать на нас наручники, Отто, – возразила Диана. – Иначе как мы тогда сбежим?
– Что-что?
– Сам подумай, – буркнул Старый. – Вун не может сдать нас Махони.
– Почему это?
– Например, потому, что мы знаем, как Вун припрятал «предсмертную записку», – сказала Диана. – И теперь он просто ждет, когда мы… навострим лыжи, если я правильно выразилась.
Густав кивнул.
– Он, наверное, надеется, что мы будем улепетывать из Чайна-тауна со всех ног. Но не на тех напал, Вун.
Детектив ничего не ответил.
Я покачал гудящей головой.
– Знаете, здесь уже стало как‑то одиноко.
– Где это «здесь»? – осведомился брат.
– На два шага позади вас.
Старый и Диана переглянулись – для этого им пришлось наклониться вперед, поскольку моя мощная грудь загораживала вид.
Мисс Корвус улыбнулась. Густав лишь кашлянул и отвернулся.
– Скажите, Вун, – продолжил он, – что там говорилось, в той записке? Выкладывайте, потому что я все равно собираюсь… ба! Приве-ет.
– Точнее, пока, – сказала Диана.
Они оба смотрели назад через плечо, и я тоже обернулся.
Вун исчез.
– Похоже, ему надоело ждать, когда мы сбежим, – предположил я.
– Не хотел, чтобы я задавал ему вопросы, вот и все. – Густав выругался и пнул отставшую от тротуара доску. – Теперь делать нечего, остается только идти к Чарли.
