Условленное место, где мы договорились встретиться, находилось меньше чем в двух кварталах: площадь Портсмут, или просто Плаза [29], как большинство местных называет этот маленький уютный парк на границе Чайна-тауна, с деревьями, цветами и безупречно ухоженными газонами, а по вечерам – с потаскухами, грабителями и совершенно неухоженными бродягами.
– Вон он, – сказал Старый, когда мы вошли в парк.
Густав указывал на юго-восточный угол Плазы. Там на скамейке растянулся худощавый мужчина в темной одежде, сложив руки на животе и надвинув на лицо стетсон моего брата.
Мы направились к нему.
– Итак, – сказала Диана, – что дальше?
– Надо посоветоваться с Чарли. – Густав поднял глаза, сощурился от солнца и нахмурился. – Так или иначе, нужно торопиться. Дело идет к вечеру. Мы полдня гонялись за собственным хвостом, и где результат?
– Вяленый скорпион и лицо разбитой куклы, – услужливо подсказал я.
Ну ладно: не очень услужливо.
– Ну нет, то лицо вовсе не от куклы, – возразил Старый. – Разве ты не видел? Там, в веселом доме. Когда ты… не останавливайтесь.
– Что? – удивилась Диана.
– Не останавливайтесь, – прошипел Густав. – Это не Чарли.
До скамейки – и неподвижно распростертой на ней фигуры – оставалось меньше тридцати шагов.
– Не Чарли? – изумился я. – И скольких китайцев в стетсонах ты здесь видел?
– Посмотри на его голову, черт тебя дери.
Я посмотрел. Увидел. И едва не обделался.
Голова человека на скамейке была обращена в нашу сторону, поэтому даже под закрывающей лицо шляпой было ясно, что волосы у парня зачесаны назад и стянуты.
В косицу.
А заметив это, я обратил внимание и на некоторые другие вещи. Вернее, некоторых других людей. Скажем, молодчиков в черной одежде, парочками рассевшихся на скамейках впереди. И смотревших на нас, как стая волков смотрит на отбившегося от стада ягненка.
– У-у, брат, – протянул я вполголоса. – А почему мы не бежим?
– Потому что я этих парней не узнаю́. Авось и они не узнают нас, если мы не будем останавливаться.
– Красивая леди, человек-гора и парень в ковбойском прикиде, только без шляпы, – думаешь, они нас не вычислят?
Старый горестно пожал плечами.
– Надеюсь, мы все для них на одно лицо.
И мы вошли в долину смертной тени [30], где на скамейках по обеим сторонам сидели топорщики.
– Улыбайтесь, джентльмены, улыбайтесь, – прошептала Диана, беря нас под руки. – Мы просто трое беззаботных друзей на послеобеденной прогулке.
Когда мы поравнялись с «Чарли», я рискнул украдкой взглянуть на него. Подмену выдавала лишь косица, поскольку парень не только был таким же высоким и худым, как оригинал, но и, к моему ужасу, нацепил вещи Чарли-Фриско.
– Вы видели?.. – Я продолжал фальшиво улыбаться.
– Угу, – процедил Густав сквозь деланый оскал.
– Это значит…
– Угу.
– Проклятые кровожадные…
– Стой, – сказал кто‑то у нас за спиной.
– Пора? – спросила Диана.
– Еще нет, – ответил Старый, уже не трудясь изображать улыбку.
– Стой!
– Пора? – снова спросила Диана.
– Еще нет, – снова ответил Густав.
– Стой!!!
По гравию захрустели шаги – много угрожающих шагов.
– Пора, пора, пора! – заорал брат. Хотя мог бы и не стараться: мы и так уже бросились наутек.
И все же вопль Густава вселил в меня надежду. На то, что у нас есть план… и шанс.
Надежды хватило ненадолго.
Некоторые советуют: никогда не оглядывайся. Это, конечно, говорится в переносном смысле: мол, не думай о том, что осталось позади, смотри вперед, в будущее.
Но для тех, кто спасается бегством – предположим, от банды кровожадных подвязанных, – у меня совсем другой совет.
Оглядывайтесь, оглядывайтесь почаще. И смотрите повнимательнее. Ибо ничто не заставляет ноги двигаться быстрее, чем вид стремительно приближающейся старухи с косой.
Или, в нашем случае, шести мрачных
«У-а-а-а!» – вскричал я, увидев их. Или, возможно, что‑то вроде «У-а-ха!». Или «И-и-и-а!». В любом случае в словаре вы не найдете таких слов, разве что словарь писали перепуганные обезьяны.
Плазу окружала ограда из кованых пик всего с четырьмя просветами по углам парка. До ближайшего было меньше сорока футов, и мы со Старым и Дианой легко домчались бы до него за пять секунд. К несчастью, примерно на четвертой секунде со стороны Керни-стрит появились еще трое топорщиков и преградили нам путь.
Если считать, что другие углы тоже охраняли подвязанные, против нас вышло больше дюжины бойцов.
Проклятый тонг выставил против нас чуть ли не целую Потомакскую армию [31].
– За мной!
Рванувшись в сторону с дорожки, я едва не раздавил ошарашенную парочку, которая устроила пикник на лужайке. Ступней я угодил во что‑то мягкое и скользкое – судя по всему, яблочный пирог, – но устоял и продолжил движение.
На бегу я снова оглянулся, чтобы убедиться, что Густав и Диана не отстают. И они не отставали – как и топорщики, которых набралась уже целая бейсбольная команда.
Я ринулся вверх по склону к юго-западному углу парка, увлекая друзей за собой.
