– Для двери, – пояснила она, когда топот ног грохотал уже на последнем лестничном пролете у меня за спиной.
Я быстро схватил деревяшку и упер один ее конец в дверь, а другой в крышу. Распорка получилась надежная: вопреки сомнениям, дверь не подалась, когда кто‑то через пару секунд принялся дергать за ручку.
– Так мы продержимся подольше, но что… – начал мой брат.
Диана подняла палец и снова забежала за угол, откуда появилась уже с более длинным и тонким куском дерева – доской, которая, поставленная на попа́, была бы вдвое выше меня.
–
– На какой случай? – спросил я. – По-быстрому соорудить голубятню, если что?
– Неужели голова тебе нужна только как вешалка для шляпы? – буркнул Старый и шагнул к мисс Корвус: – Давайте помогу.
Через пару секунд доска превратилась в мост, перекинутый на крышу соседнего жилого дома. Перебежав туда, мы могли бы продолжить путь по крышам на восток или на юг, поскольку здания здесь были примерно одинаковой высоты и стояли впритык друг к дружке. Сколько бы топорщиков за нами ни гналось, они не сумели бы уследить за всеми крышами и дверями, куда мы могли бы перебежать по доске.
– Отлично! – воскликнул я. – Кажется, мы в деле, пока…
Сквозь дверь рядом со мной прошел кулак.
Позвольте повторить.
Сквозь дверь рядом со мной прошел кулак.
Не забывайте, речь идет о закрытой двери. Сделанной, как можно догадаться, из сплошного твердого дерева. Тем не менее ее пробили кулаком, словно газету.
Кулак разжался, и пальцы зашарили вокруг в поисках бруса, которым была приперта створка.
– Бегите! Живо! – заорал я Старому и Диане, схватил руку топорщика и дернул ее что было мочи.
Из-за двери послышался удар, за ним кряхтенье и стон. Кто бы ни пробил дверь кулаком, с лицом тот же фокус ему не удался.
Я развернулся и бросился к краю крыши, где мой брат, присев на корточки, придерживал доску, по которой Диана переходила на соседнюю крышу. Мисс Корвус семенила уже примерно на полпути, и ее юбки развевались на ветру. Я кинул быстрый взгляд на замусоренный проулок у нее под ногами, но сразу поднял глаза и поклялся не повторять эту ошибку, когда наступит мой черед.
Возможно, обернувшись на бегу, начнешь чуть быстрее улепетывать от погони, но от взгляда под ноги с узкой доски на высоте сорока футов над землей ничего хорошего ждать не приходится.
Ступив на другую крышу, Диана тут же присела и схватила обеими руками конец доски.
– Следующий! – крикнула она.
– Иди ты, – велел мне Старый.
Я покачал головой:
– Нет, ты.
– Ты лучше сумеешь защитить даму.
– Не исключено. Но еще неизвестно, выдержит ли меня эта старая трухлявая доска.
– Черт вас подери, нет времени соломинки тянуть! – рявкнула Диана. – Идите уже кто‑нибудь!
У нас за спиной раздался треск ломающегося дерева.
Теперь из двери торчала обутая в тапок нога.
Густав хлопнул меня по плечу и ступил на доску.
– Как ни крути, а насчет доски ты прав. – Он глубоко вздохнул. – До встречи на другой стороне. И… осторожнее.
– Будь я осторожным, разве оказался бы здесь?
– Ха, – хмыкнул Старый, – и правда.
И он так быстро побежал по доске, что мне стало страшно, и через три шага я зажмурился.
Но, услышав стук дерева по крыше, открыл глаза и обернулся.
Наша убогая баррикада пала, и дверь уже открывалась.
– Отто! – заорал Густав. – Давай!
– Давай, давай, давай! – добавила Диана на случай, если я не понял.
Я ступил на конец узкой, меньше фута шириной, доски. А до соседней крыши было не меньше дюжины футов, и от смерти меня отделял один неверный шаг.
У меня кровь застыла в жилах – в буквальном смысле. Если когда‑нибудь соберетесь ходить по канату, очень советую вам не забыть штаны, потому что наверху очень холодно, а ветер продувает исподнее насквозь.
Когда мне наконец удалось заставить ноги двигаться, за спиной уже слышался торопливый топот.
Первый шаг прошел хорошо.
Второй не хуже.
На третьем мне показалось, что доска гуляет подо мной несколько сильнее, чем хотелось бы.
На четвертом шаге доска уже явно прогнулась.
На пятом прогиб сделался угрожающим. «Черт бы подрал мою толстую задницу! Эта деревяшка сейчас хрустнет пополам!»
Шаг шестой – я на полпути.
На седьмом и восьмом доска словно окрепла, и губы у меня начали растягиваться, хотя улыбнуться мне так и не удалось.
На девятом шаге я заметил, что Диана и Отто с ужасом таращатся на что‑то у меня за спиной.
На десятом шаге я обернулся.
Одиннадцатого шага не было.
У меня за спиной рядом с доской стоял низенький жилистый
Уверившись, что я его вижу, мелкий топорщик улыбнулся, кивнул… и резко опустил ступню.
Конец доски длиной в фут как ножом срезало, а то, что осталось, полетело вниз.
Я же сделал единственное, что может сделать мужчина в такой момент.
Тоже полетел вниз.
