– Может, и пойду. – Казалось, гангстер совершенно не обиделся, а то и остался доволен ответом Старого. – Однако ты пойдешь первым; ты неосторожный. – Он повернулся к Ловкому Плуту и сказал ему что‑то по-китайски, после чего подвязанный двинулся к нам.
– Мой друг Мастер покажет вам выход, – сказал Малютка Пит, кивнув на телохранителя.
– Мастер? – спросил я.
– Выход? – спросил Густав.
– Вы нас отпускаете? – спросила Диана.
– Да, – ответил разом на все вопросы Малютка Пит. – Идите. И удачи. Или, пожалуй, лучше сказать…
Он собрался улыбнуться собственной шутке, но так и не успел: уголки тонких губ остановились на полпути вверх, замерли и поползли вниз.
И тогда я тоже услышал этот звук. Приглушенные ритмичные удары за дверью – раз-два, раз-два, раз-два, – будто забивают костыли в шпалы или рубят большое дерево.
Малютка Пит пробормотал что‑то себе под нос, а Плут – он же Мастер – сухо кивнул и сунул руку под блузу. Я очень надеялся, что у него просто внезапно зачесалась спина.
Передо мной стоял человек, способный пробивать двери кулаком и отключить меня ударом ноги. Мне вовсе не хотелось увидеть, на что он способен с оружием в руках.
Но я и не увидел. Удары сменились треском, затем криками, стонами и топотом ног.
После чего в комнату вбежали мужчины с топорами.
Эти «работники топора» были совсем иной породы, чем те, которых мы успели повидать за день: все до одного в дешевых костюмах и котелках, с кустистыми черными усами.
Ах да, и вдобавок сплошь белые.
Двое с занесенными топорами вломились в гостиную Малютки Пита, а за спинами у них маячили другие, взбегающие по лестнице.
– Мы их нашли, – объявил один из вошедших. – Зови Махони.
Его напарник метнулся в коридор и заорал:
– Сержант! Эй, сержант!
– Вы из Чайна-таунского отряда полиции? – спросила Диана того, кто остался.
– Дамочка… – начал он.
Но тут его взгляд упал на меня, на короткие черные штанишки, едва не лопающиеся по швам под напором моего мужского достоинства, и он внезапно лишился дара речи.
– Долгая история, – бросил я. – Итак?
– Дамочка, – начал он снова, – мы и есть Чайна-таунский отряд полиции. В полном составе. Нельзя же устроить рейд у Малютки Пита, не задействовав всех копов до последнего.
– Нельзя рейд у Малютки Пита никогда, Вуд-а-гейт! – отрезал Мастер.
Полицейский – очевидно, Вудгейт – мотнул головой в сторону двери:
– Попробуй сказать это ему.
Потом он шагнул к ближайшей витрине, где находился веер с драконом, последняя реликвия из коллекции китайских безделушек Малютки Пита.
– Ладно, сейчас наведем здесь красоту… – И Вудгейт занес над головой топор.
– Не сметь! – прогремел глава тонга.
И тут полицейский сделал нечто поистине удивительное, чего мы с братом, пожалуй, ни разу не наблюдали у служителя закона.
Он послушался.
– Ладно, – буркнул он, опустив топор. – Но вы ведь сами знаете, как дела делаются. Я должен здесь что‑нибудь порубить. – И он двинулся к дивану, на котором сидели мы с Дианой.
– Эй, постойте! – возмутился я. – Раз нельзя бить стекло, значит, нас под топор?
– Вставайте, – гавкнул Вудгейт, снова занося свое оружие.
Мы едва успели оторвать задницы от сиденья, как топор впился в спинку дивана.
Через полминуты от мебели остались только щепки и обрывки материи. Малютка Пит и Мастер просто стояли и смотрели на размахивающего топором Вудгейта с явным отвращением, однако мешать ему не пытались. Между взмахами я слышал грохот и звон из коридора – а также более глухие удары топорищ по телу и отчаянные крики боли.
– Не пора ли дать деру, пока не поздно? – шепнул я Старому и Диане и кивнул на Вудгейта, который опрокинул столик и принялся топтать его ногами (впрочем, только после короткого утвердительного кивка Малютки Пита). – Не то чтобы здесь опасно, но уж больно все это странно.
– Остаемся, – отозвался Густав. – Во всяком случае, я остаюсь. Если хотите убраться отсюда, пока можно, просто…
– Вы правы, – перебила его Диана. – Мы остаемся. В конце концов, нельзя уйти, не поговорив с…
– О, здрасьте-здрасьте… неужели это мои любимые железнодорожные филеры со своей филершей! – В комнату бодрой походкой вошел сержант Кэл Махони с откровенной ухмылкой на широком ветчинном рыле.
– Махони, – выдавил вместо приветствия Старый.
Диана предпочла дегтю мед.
– Ах, наш рыцарь в сияющих доспехах. Ну или в твиде. Вы со своими людьми появились как раз вовремя, сержант. Благодарю вас.
Фараон пожал плечами с напускной скромностью.
– Работа у нас такая. Вы не пострадали? А то я слышал… – Тут он наконец заметил некоторую странность в туалете вашего покорного слуги ниже пояса. – Эй, Техас, что у тебя со штанами?
– Ничего. Просто снова в рост пошел.
– И мы не из Техаса, – кисло добавил брат.
Махони уставился на Густава, как будто тот внезапно заявил, что от мороженого его пучит, а его любимая песня – «Янки-дудл» [32].
– Думаешь, мне не наплевать? – бросил сержант.
Тут к нему подскочил Малютка Пит и замахал длинным пальцем в дюйме от носа-картошки полицейского.
