– Да, возможно. Но послушай дальше. «
Рори судорожно сглотнула. Пожалуй, в этой заметке она слегка перегнула палку.
– Какая же это клевета? – пробормотала она. – Чистейшая правда…
– Но откуда ей известно, что это правда? Мои чувства к Элис – только предположение этой писаки.
– Не думаю, что ее слова способны принести реальный вред.
– Не думаешь? Да ведь моя личная жизнь будет обсуждаться в каждом салоне! Все будут строить предположения уже сейчас, еще до того, как я сделал официальное предложение. А мои недруги начнут говорить ей, что я – бездушный болван.
Рори почувствовала, что краснеет. Во время написания этого очерка она действительно считала Лукаса холодным бесчувственным занудой, лишенным человеческих эмоций. Она не знала, что вынуждало его проявлять сдержанность и скрывать свои подлинные чувства и желания. Этот человек превыше всего ценил честь, а сокровенным делился только с немногими избранными.
Внутренне содрогнувшись, Рори осознала, что в число этих избранных входила и она. Именно ей он поведал о своем чувстве вины из-за болезни матери, а также о попытке отца развратить его и о своей тревоге за брата. А она, получается, ответила ему предательством.
– Мисс Селлани – наверняка член высшего общества, – продолжал Лукас, нервно барабаня пальцами по газете. – Кроме того… Видишь ли, о помолвке Уиттингема действительно знают все, но о моих намерениях – почти никто. Да, я танцевал с Элис на каждом балу, но то же самое делали и многие другие джентльмены. Только очень наблюдательный человек мог догадаться, что я собираюсь сделать ей предложение. Или тот, кто меня очень хорошо знает.
Рори охватило чувство раскаяния. И некий трусливый внутренний голос велел ей хранить молчание. Скорее всего, Лукас больше никогда на нее даже не посмотрит, если узнает, кто скрывается за псевдонимом. И все-таки… Если она его уважает, то просто обязана сказать правду.
Рори тронула дрожащими пальцами руку маркиза и тихо сказала:
– Лукас, я должна тебе кое-что сообщить…
Она умолкла под его взглядом, проникавшим, казалось, в самые дальние уголки ее души. И тут он вдруг заявил:
– Это ты! Ты и есть мисс Селлани!
Его обвиняющий тон нанес ей удар прямо в сердце. Рори отвела глаза и, тяжело вздохнув, ответила:
– Если хочешь знать, то да, я написала этот очерк. Но я сделала это до того, как узнала тебя. И клянусь, я не желала тебе зла.
В экипаже воцарилось тягостное молчание. Стук колес и цокот копыт вторили отчаянному биению ее сердца. А Лукас взирал на нее так, словно она вдруг превратилась в какое-то чудовище. И взгляд его никогда не был столь суров – даже в тот день, когда она явилась к нему просить должность компаньонки.
Рори крепко сжала зубы – чтобы не дрожал подбородок. Слезы уже жгли глаза, но она из последних сил сдерживала их. Она гордилась своими очерками, однако ей была невыносима мысль о том, что Лукас ее презирал.
Снова вздохнув, Рори пробормотала:
– Я не хотела создавать тебе проблемы, честное слово, не хотела. И все-таки… В моем очерке написано все то, во что я действительно верю. Хотя мне искренне жаль, что ты оказался… втянутым, я не стану извиняться за свои взгляды. И ведь действительно аристократические браки – многие из них – оказываются без любви несчастливыми.
– Наивно думать, что любовь – главная составляющая брака, – проговорил маркиз. – Есть и другие обстоятельства, не менее важные. Особенно – для человека с моими обязанностями.
– Не буду спорить. Но без любви никто из супругов не узнает, что такое счастье.
– За любовь часто принимают обычную похоть, а она быстро сгорает.
– Нет! – воскликнула Рори. – Не надо быть таким циничным. Только взгляни на тетушку Бернис. Она покинула общество, чтобы выйти замуж за человека, которого любила. Она путешествовала с ним по всему свету на его торговом судне и была по-настоящему счастлива.
Какое-то время оба молчали. Наконец Рори спросила:
– Но ты же не собираешься возбуждать против меня дело? У меня нет денег, чтобы оплатить…
– Я не желаю, чтобы мою частную жизнь выставляли на всеобщее обозрение, – перебил Лукас. – Так что в дальнейшем – воздержись.
