– Мне очень нравится запах свежей печати. А тебе?
– Почему ты не назвала Чандлеру свое настоящее имя?
Рори пожала плечами.
– Но ты тоже… Ты же не сказал ему, что являешься маркизом.
– А ты перебила меня, когда я хотел назвать тебя мисс Пэкстон.
– И правильно сделала! – воскликнула Рори. – Чандлер – репортер, и один бог знает, что ему может прийти в голову. К примеру, он случайно упомянет, что я посещала его контору, и это может произвести негативное впечатление. Тем более – в тот момент, когда моя сестра выходит замуж за герцога Уиттингема, – добавила Рори.
Лукас смотрел на нее с явным недоверием. Было очевидно, что ему не нравилось ее объяснение. Он еще несколько секунд всматривался в лицо своей спутницы, потом опустил глаза на газету, лежавшую у нее на коленях.
– Опять твоя любимая авторша, – произнес он с усмешкой. – И опять нападает на аристократов.
– Ее зовут мисс Селлани. – Высокомерное презрение к ее трудам оскорбило Рори. Он же еще даже не читал очерк! Пусть сначала прочитает, а потом высказывает свое мнение.
– Мисс Никчемность – это подходит ей больше, – заявил Лукас. – Впрочем, давай посмотрим, что она написала на сей раз.
Издевательские нотки в его голосе только усилили досаду, и Рори, нахмурившись, сказала:
– Если ты хочешь посмеяться над тем, чего даже не видел, то незачем было покупать экземпляр для себя.
Рори попыталась выхватить у него из рук газету, но ее спутник оказался проворнее и переложил ее на сиденье с другой стороны от себя. Чтобы взять газету, Рори пришлось бы тянуться через Лукаса, состязаясь с ним в ловкости, причем – на глазах у прохожих, с любопытством заглядывавших в окна экипажа.
Кроме того, ей пришло в голову, что не следовало слишком уж возмущаться – это могло бы усилить его подозрения. Уж лучше изображать безразличие.
Вскинув подбородок, Рори заявила:
– Думай что хочешь. Мне все равно.
Лукас развернул свою газету, негромко кашлянул, прочищая горло, затем начал читать вслух:
– «
Рори насупилась.
– Ни одно сравнение не следует понимать буквально. Но автор статьи права. К леди относятся как к предметам, которые получает тот, кто даст больше.
Лукас опустил глаза и прочитал:
–
Рори вспыхнула. Стараясь скрыть досаду, проговорила:
– Просто я только что прочитала именно эту фразу. Но я не намерена обсуждать с тобой очерк – ты ведь находишь недостатки в каждом слове. Лучше я прочитаю его позже, когда никто не будет меня раздражать.
Лукас хохотнул. И этот низкий ласкающий звук вызвал у Рори довольно-таки бурную реакцию. Внутренности в животе как будто сжались, а сердце забилось быстрее. Осознав, что собственное тело ее предало, Рори еще больше разозлилась. Ох, что же это такое?! Она так остро чувствовала его запах… А ее пульс учащался даже при случайном прикосновении его руки. И нравилось ей это или нет, но ей было не безразлично его мнение о ней.
Лукас молчал, и Рори отвернулась к окну. Однако же, глядя в окно, она почти ничего не видела и напряженно прислушивалась к шелесту бумаги – Лукас читал газету. Читал слова, написанные ею!
Пребывая в сильнейшем волнении, Рори взглянула на свой экземпляр. Что же еще она там написала? Вспомнить не удавалось. Это было той самой ночью, когда Лукас застал ее в своей спальне. После этого, не в силах заснуть, она долго сидела за столом и, стараясь не обращать внимания на громкий храп леди Дэшелл, поспешно записывала свои мысли. Она тревожилась за сестру, но не могла не думать и об Элис Киплинг, которая…
– Какого черта?! – воскликнул Лукас.
Рори повернула голову.
– Ты только послушай!
Рори постаралась изобразить удивление.
– Речь идет о Селесте? Хм… наверное. Но ведь об этой помолвке известно всем, не так ли? Это же главное событие сезона!