— В Дангоре рождается женщин меньше, чем мужчин. Так уж получилось. Всем мужчинам женщин не хватает. Ситуацию спасают иноземки. Постель с нашими мужчинами дарит иноземкам наивысшее наслаждение. Наши мужчины излучают что-то вроде ауры наслаждения. Секс с дангорцем становиться смыслом их жизни, их наивысшей зависимостью. Многие твои соотечественницы становятся шаралами – любовницами дангорцев. Многие идут добровольными работать в бордели. Ведь, даже там наши мужчины заставляют их кричать от оргазмов. Я плачу орленийцам за похищение женщин, и за то, чтобы они прибыли сюда в состоянии близком к помешательству. Такие вот женщины, — Лиссия кивнула на зеркало, — изнасилованные, использованные, сломленные, после всего испытанного ужаса, попробовав страстно-нежного дангорца, испытывают наивысшее наслаждение. Они становятся настолько жадными до дангорских членов, что наши мужчины шарахаются от них, а не наоборот. Правда, женщины эти живут несколько лет. Так получается из-за определенного энергообмена, происходящего во время соития. У нас определенная аура, которая в больших дозах губительная для иноземцев. Для дангорки и энитэ (избранной Богами второй половины), это благо. Но для обычной иноземки, это большая проблема. Поэтому, бордели заключают договор с иноземками максимум на год.
Женщина развернулась и вернулась в кресло. Она дала знак Ладе налить ей еще вина. Девушка оглянулась на зеркало, но там сейчас было только её бледное изображение. Исполнив указание дангорки, налив вина в новый кубок и вложив в повелительно протянутую руку, девушка вернулась на своё место. Она пыталась осмыслить то, что ей сказали. Нельзя было сказать, что она всё понимала. Информация доходила до неё больше на интуитивном уровне.
Лиссия сделала большой глоток, и, откинувшись в кресле, прикрыв глаза, явно наслаждалась вкусом изысканного напитка.
— Я выбираю последователей из тех, кто никогда не сможет найти себе жен среди дангорок, из тех, кто не сможет содержать шарал, — вдруг сказала она, — Я даю им все, что они хотят: и деньги, и женщин, и сытую благодатную жизнь. Взамен они дают мне клятву абсолютного подчинения. У таких целочек, как ты, иное назначение. Вы, благословенные Богами, невинные, чистые. В вашем теле и душе скрыт потенциал. Ваше тело может стать мощным проводником Силы. В вашей душе есть божественная частичка. При других обстоятельствах, ты бы стала чьей-то энитэ, родила бы сильных дангорят. Но тебе не повезло. От твоей воли уже ничего не зависит. А твоё сопротивление только увеличит мощь жертвы.
Вино развязало женщине язык. У Лады сложилось впечатление, что ей хотелось выговорится, что сейчас она узнает что-то важное… И что Лиссия могла так расслабиться только из-за того, что знала, что Лада больше не жилец.
— Более трехсот лет назад я была анданой, Верховной Жрицей Богини Улаары. Да, девочка, не удивляйся, мне более четырёхсот лет. Моим эните был Верховный Жрец Треоса, нашего главного Бога. Нам казалось, что мы всесильны. Нам казалось, что мы равны Богам. Мы думали, что сможем сами стать Богами. У кого из нас возникла мысль, что это реально достигнуть, заключив договор с Бездной, я уже не знаю. Моему любимому попались древние как этот мир, свитки, в которых рассказывалось, как заключить договор с Дарооном, самым сильным демоном Бездны. Бездна дала бы нам всесилие и бессмертие. В отличие от Божеьей силы, она бы всего лишь разрушила наши души. Мы бы больше не зависели от чужой воли. Нам бы всего лишь прошлось бы иногда приносить кровавые жертвы. Мы подговорили своих собратьев, других анданов и андан отринуть Богов и стать бессмертными и великими. На это ушло много времени, но мой любимый был настолько умён и хитер, что смог своими речами уговорить, соблазнить остальных Верховных. Ты не представляешь, как это было трудно, ибо главным условием бессмертия было принести в жертву своё дитя…
Женщина замолчала. Лада молча и без понуканий, опять наполнила её кубок. Но дангорка даже не заметила этого. Её черные глаза-кляксы, распространили черноту на всю склеру, и теперь казались провалами в эту самую Бездну.
