Она коснулась ладонью травы и провела по ней, сминая легкие волны. Атаринкэ. Одно имя его вызывало на губах застенчивую, мечтательную улыбку. На сердце теплело, и в памяти всплывали ставшие бесконечно дорогими черты. Атаринкэ. Любимый.
— Ты снова здесь? — услышала она голос Миримэ и подняла глаза.
— Да, — ответила просто.
Поколебавшись мгновение, сестра села рядом и обняла Тэльмиэль, прижав к груди.
— Мне больно смотреть, как ты страдаешь. Если я хоть чем-то могу помочь…
— Не надо, — оборвала ее Тэльмиэль. — Да и чем ты поможешь?
— У него непростой характер. Он слишком сильно похож на своего отца и почти ничего не взял от матери. А Фэанаро…
— Я понимаю. Но это не имеет никакого значения. Мне нужен только Атаринкэ.
— Пойдем домой. Час Смешения Света закончился. Он не придет. Мы вместе подумаем, что можно сделать.
— Хорошо.
Миримэ встала и осторожно потянула сестру за руку. Та покорилась, однако взгляда так и не подняла. Руки ее безвольно повисли, и она всем видом напоминала тряпичную куклу. Миримэ покачала головой, потом бережно обняла Тэльмиэль за плечи и повела прочь с холма.
На улицах Тириона оказалось непривычно шумно. Все спешили куда-то, возбужденно переговаривались, и гул множества голосов летел над городом, напоминая жужжание огромного роя пчел.
Тэльмиэль вздрогнула, будто пробуждаясь от долгого сна, и огляделась по сторонам.
— Что случилось?
Жестом руки остановив Миримэ, она прислушивалась к доносившимся со всех сторон обрывкам фраз.
— …Сразу двое, вы представляете?..
— …Нерданэль родила двух сыновей…
— …Невероятно…
— …Никогда такого не бывало…
— …Это точно?..
— …Да. Моя сестра была нянькой у сыновей Фэанаро, и теперь принц вновь позвал ее. Она подтвердила…
— …Чудесны дела Единого…
— …А когда состоится наречение имени?..
Вот оно! Тэльмиэль застыла, словно пораженная молнией. Что может быть естественнее и проще? Конечно, это не сможет не заинтересовать его! Он непременно будет там, и он все увидит.
— Ты куда? — крикнула Миримэ сестре вдогонку.
Но та не слышала. Со всех ног бежала она домой. Птицей влетев в свою комнату на втором этаже, затворила дверь, и, достав чистый пергамент, принялась писать.
Свет Тельпериона разгорелся, а после снова померк. Засверкал золотой Лаурелин. Тэльмиэль не прерывалась ни на еду, ни на сон. Она писала, склонив голову на бок, то высовывала от усердия кончик языка, то начинала покусывать губу. То, задумавшись вдруг, устремляла взгляд далеко вдаль, и тогда уже написанные на пергаменте руны оживали перед ее глазами, превращаясь в историю юного эльда, живущего у озера Куивиэнен. Мальчик шел, потом плыл по реке на связанном из нескольких бревен плотике, и встречавшиеся ему на пути звери и птицы помогали ребенку исследовать мир. Тэльмиэль, поймав ускользнувшую было своенравную мысль, вновь брала перо и принималась писать, и тогда ожившие было персонажи прятались, становясь, как и прежде, рунами созданного Фэанаро тенгвара.
Наконец, когда завершился полный цикл свечения Древ, и Тельперион с Лаурелин в очередной раз смешали золотые и серебряные лучи, Тэльмиэль откинулась на спинку стула и удовлетворенно вздохнула. История мальчика завершилась.
Она встала и, подойдя к окну, посмотрела на Тирион. Может быть, впервые за много дней она по-настоящему разглядела его. Увидела фонтаны, цветники, мосты, беседки и арки. Тоска, что грызла сердце изнутри, подобно усердной мыши, покинула ее, уступив место радостному ожиданию. Дело сделано, а в дальнейшем она была совершенно уверена.
~
О часе, когда состоится обряд Эссэкармэ, стало известно заранее. Едва услышав от соседей новость, Тэльмиэль прибежала в дом сестры и спросила ее:
— Ты пойдешь со мной?
Миримэ как раз пекла хлеб. Поставив противень в печь, она вытерла руки, посмотрела внимательно на сестру и спросила:
— Ты хочешь этого?
— Да, — ответила Тэльмиэль, не колеблясь.
Тут и маленький сын Миримэ, что вертелся рядом, начал уговаривать мать пойти на праздник. И Миримэ согласилась. А Тэльмиэль, порывисто поцеловав сестру, ушла готовиться.
Долго перебирала она нехитрые свои наряды, то считая их недостаточно торжественными, то слишком уж старыми, изношенными. Наконец, она примерила фиолетовое платье простенького, строгого покроя, однако с нарядной, изящной вышивкой по вороту, подолу и рукавам и, глянув в зеркало, осталась вполне довольна увиденным.
И вот, едва Лаурелин в очередной раз позолотил небо, в сторону дворца Фэанаро потянулись нолдор. Они шли по одному и группами, переговаривались друг с другом, многие несли подарки детям.
Тэльмиэль выглянула в окно, коротко вздохнула, прижала руки к груди, борясь с волнением, затем прикрыла глаза и мысленно вознесла короткую молитву. Заметив сестру, помахала ей и, схватив пергамент с историей, сбежала по лестнице во двор.
— Здравствуй! — поприветствовала ее Миримэ. — Ты готова?
— Готова.
— Тогда пойдем.
И они влились в поток спешащих на праздник нолдор.
