«Экая подлая рожа, — подумал Ёсицунэ. — Так бы и рубанул тупой стороной меча». Но он пожалел дочь Мастера, свою возлюбленную, и пощадил его жизнь.
Он уже собрался было вступить в покои, однако решил, что не приличествует воину при оружии подслушивать и входить тайно, и со связкой голов отступил к воротам. Там, сбоку от ворот, он встал в тень цветущего мандаринового дерева и крикнул:
— Эй, есть здесь кто-нибудь во дворе?
— Кто идет? — послышался оклик.
— Ёсицунэ. Откройте.
Услышав это, Мастер сказал:
— Я ждал Танкая, а явился этот юнец. Значит, дело плохо. Ладно, откройте ему.
Челядь забегала, одни бросились отворять ворота, другие кинулись опускать мост.
И в самый разгар этой суматохи откуда ни возьмись среди них появился Ёсицунэ со связкой из трех голов. Пораженные изумлением челядинцы уставились на него, а он, не обращая ни на кого внимания, поднялся в покои и обратился к Мастеру с такими словами:
— Дело было трудное, я едва справился. Но вы твердо наказали: «Принеси и покажи мне голову», и вот вам голова Танкая.
Сказав это, он потряс связкой голов и швырнул ее Мастеру на колени. И как ни скверно было Мастеру, не смог он обойтись без слов благодарности. Но хоть и старался он не подать виду, однако лицо его выражало одно лишь отвращение,
— Весьма рад, — произнес он отрывисто и сразу убежал во внутренние покои.
Что же касается Ёсицунэ, то он подумал было остаться на ночь, но вместо этого распрощался с возлюбленной и отправился в Ямасину, и она оросила рукав безутешными слезами разлуки.
Долго и горько плакала дочь Мастера, распростершись на волу после прощания с Ёсицунэ, но все напрасно. Хотела забыть его — и не могла. Когда она спала, он являлся ей во сне. Когда она бодрствовала, его образ стоял перед ее глазами. Любовь переполняла ее, и ничем нельзя было утолить эту любовь. В конце зимы тоска ее одолела. За нее молились, но напрасно. Давали ей лекарства — не помогало. Прижигали ее моксой, но толку не было никакого. И всего шестнадцати лет умерла она от разбитого сердца.
Так несчастье за несчастьем рушились на Мастера. Смерть разлучила его с дочерью, которую он холил и лелеял и мечтал устроить роскошно в этом мире. Погиб под ударом меча ученик, на которого он так полагался. И вдобавок он стал врагом Ёсицунэ, который, чего доброго, в один прекрасный день мог сделаться большим военачальником. Так или иначе, а Мастеру было о чем сокрушаться. Поистине, людям всегда и всюду надлежит относиться Друг к другу по-доброму.
Среди соратников Минамото Куро Ёсицунэ был знаменитый воин, стоивший один тысячи бойцов. По происхождению был он сыном и наследником Бэнсё, настоятеля Главного Храма Кумано[139], который вел свой род от верховного советника Дорю[140], дальнего потомка Амацукоянэ[141], а звали его Сайто-но Мусасибо Бэнкэй[142]. Что же до истории его появления на свет, то она такова.
У одного вельможи по прозванию Старший Советник Нии было множество сыновей, но все они умерли, опередив родителя. И был он уже в весьма преклонных годах, когда родилась у него дочь, и выросла эта дочь первой красавицей под небесами. Славнейшие из придворных наперебой предлагали ей брачный союз, и всем им отказывали, но когда с предложением от чистого сердца выступил государственный министр правой стороны Моронага[143], отец дал ему свое согласие. Однако в том году надлежало от брака воздержаться. Восточная сторона не благоприятствовала, и отец обещал благословить их союз весной будущего года.
Раз летом, когда барышне исполнилось пятнадцать, предавалась она нощному молению в храме Тэндзин, что на Пятом проспекте, об исполнении некоей заветной своей мечты, как вдруг с юго-востока, со стороны Дракона и Змея, налетел порыв ветра. Успела она только подумать: «Всю меня обдуло», как впала в безумие.
Старший Советник и Моронага верили в богов Кумано и обратились к ним с таким молением:
— Исцелите ее от недуга! Тогда, исцеленная, она будущей весной совершит паломничество в Кумано, а по пути вознесет благодарственные молитвы во всех девяноста девяти храмах Одзи[144].
И барышня сразу выздоровела.
Прошение по молитве исполнилось, и весной следующего года она отправилась в паломничество. Старший Советник и Моронага снарядили ей в провожатые сто человек охраны, и она безбедно достигла Трех Храмов Кумано.
Однажды, когда она предавалась всенощному бдению в святилище Главного Храма, туда вошел для отправления службы настоятель Бэнсё. Была глубокая ночь, но все заволновались, и барышня оглянулась, чтобы посмотреть, что случилось. «Это пришел настоятель», — сказали ей. И тут настоятель узрел ее в слабом свете горящих светильников, и хотя был он человеком высоких добродетелей, но службу прекратил, не закончив, и поспешил из святилища вон. Он созвал братию и спросил:
— Кто это такая?
— Дочь Старшего Советника Нии, супруга министра правой стороны, — ответили ему.
И тогда он сказал им так:
