— В заморских землях женщину, которая носит под сердцем дитя врага, считают столь великой преступницей, что раскалывают ей череп, вынимают мозги, разбивают кости и вытягивают костный мозг. Если Сидзука родит мальчика, это будет не дурачок, ведь он пойдет в господина Судью Ёсицунэ или в кого-нибудь иного из высокого вашего рода. Пока вы пребываете в этом мире, опасаться нечего. Но мне тревожно думать о будущем вельможных отпрысков! Оная Сидзука звана бывала хранителями священных сокровищ как искусная танцовщица, поэтом испросите высочайшее повеление, а также указ государя-монаха на препровождение ее сюда, дабы здесь можно было бы следить за ее родами, и, ежели будет мальчик вы поступите по усмотрению, а ежели девочка, вручите ее попечению вашей матушки.
— Будет так, — решил Камакурский Правитель, и отрядили в столицу Хори-но Тодзи.
Наместник Ходзё вместе с Хори-но Тодзи отправился во дворец государя-монаха и почтительно обо всем доложил. Государь-монах молвил:
— Это совсем иное дело, нежели тогда с Кандзюбо. Повелеваем тебе, Токимаса, ее отыскать и препроводить в Камакуру.
Стали спрашивать по всей Китасиракаве. Сидзука же, хотя и знала, что все равно убежать не удастся, одолеваема тоской, укрылась в прославленном красотой храме Хосёдзи. Но была она слишком известна в столице, ее нашли и вместе с Преподобной Исо, ее матушкой, привели в Рокухару. Там их взял под свою опеку Хори-но Тодзи и стал приготовляться к отбытию в Камакуру.
Преподобная Исо была безутешна. Если ехать вместе с дочерью, она вся изведется, глядя на нее. Если остаться дома, ее увезут в дальние края без родного присмотра. «У кого пять или десять детей, и тот горюет, коли теряет хоть одного. А у меня она одна-единственная, как же мне без нее остаться? — так думала бедная мать. — И будь она хотя бы глупой дурнушкой? Но ведь прелестный облик ее прославлен в государевом граде, и в искусстве своем она первая красавица Поднебесной!...» Отпустить ее одну было бы горем. И Преподобная Исо, презрев угрозы сопровождающей странен, отправилась с дочерью пешком н босая. И, не в силах расстаться с наставницей, плача и стеная, отправились вместе с нею две красавицы, ученицы ее с детских лет, Сайбара и Сонокома. Впрочем, Хори-но Тодзи оказывал им в дороге всяческую заботу.
На тринадцатый день пути прибыли они в Камакуру. На допрос Сидзуки были созваны и знатные, и незнатные вассалы, явились и Вада, и Хатакэяма, и Уцуномия, а также Тиба, Касай, Эдо, Кавагоэ, прочим же не было числа. У врат резиденции Правителя было словно на многолюдной площади. Сама супруга Правителя, высокородная Масако, пожелала присутствовать и расположилась с приближенными дамами за занавесью. И вот Хори-но Тодзи ввел Сидзуку.
Узрев ее, Камакурский Правитель подумал: «Чудо как мила! Как было моему братцу Ёсицунэ не полюбить ее!» Между тем Преподобная Исо и две ее красавицы-ученицы тоже явились, но их не впустили, и они в голос заплакали перед воротами.
Камакурский Правитель услышал и осведомился:
— Что за женщины плачут у ворот?
— Эхо Преподобная Исо и две какие-то красотки, ответили ему.
— Женщины нам здесь не помеха. Впустите их, — рас; порядился Правитель.
Их впустили. Сидзуку усадили, она не могла произнести ни слова и только плакала. Правитель сказал, обращаясь к Преподобной Исо:
— Ты не отдавала свою дочь за самых почтенных людей. Для чего же отдала ты ее Ёсицунэ, который сверл всего стал еще и врагом государева дома?
Преподобная Исо отвечала:
— До пятнадцати лет Сидзуки домогались многие люди, но ни к кому из них душа ее не лежала. Однажды по милостивому повелению государя-монаха она исполнила у пруда Сидэ пляску моления о дожде. Там ее и увидел впервые Судья Ёсицунэ и призвал к себе во дворец Хорикава. Поначалу я полагала, что это мимолетное увлечение, но он полюбил ее необычайной любовью. У него было множество возлюбленных, однако все они жили в разных местах по городу, и только одну Сидзуку он поселил у себя во дворце. Я же почитала это за большую для нас честь ибо он ведь потомок государя Сэйва и брат Камакурского Правителя. Могло ли тогда мне даже во сне присниться, что все обернется так?
Выслушав ее, все восхищенно воскликнули:
— Отменно сказано! В Кангакуине[256] даже воробьи чирикают из «Мэнцю»[257]!
Камакурский Правитель произнес:
— Однако же она носит ребенка Ёсицунэ. Что скажешь; на это?
— Это всему свету известно, и тут оправдываться не в чем, — ответила Преподобная Исо. — Родит она в будущем месяце.
Тогда Камакурский Правитель сказал Кадзиваре:
— Ара, скверное дело. Слушай меня, Кагэтоки. Пока не проросло подлое семя, вскрой чрево Судзуки и уничтожь младенца!
Услышав это, Преподобная Исо и Сидзука схватили друг друга за руки, прижались лицом к лицу и без памяти закричали отчаянно. Представивши себе, что в душе у Сидзуки, расплакалась и высокородная Масако. Стоны и рыдания разразились за ширмой, и слышались в них ужас и отвращение.
Вассалы угрюмо зашептались:
