Один из Сашиных гувернёров, бойкий малый, до призыва в армию Наполеона, был кучером, второй состоял надзирателем при начальной школе в Лилле, следовательно, к народному образованию юношества некоторое отношение имел. Если бы не природная любознательность уроженца уфимской глубинки да не отцовская библиотека, пришлось бы мальчика после французов доучивать у борисовского дьячка. Раз в год, по весне, отец возил его в Уфу на испытания в гимназию, где жертва
Совместные занятия и поездки сблизили Сашу с отцом. Пока подрастал Александр, старший сын долгие восемь лет был далеко. А когда первенец возвратился домой, оказалось, что между Корниным Старшим и наследником имения, определённого майоратом, преобладают силы отталкивания.
Каждый встречный шаг усиливает взаимное притяжение. Общая территория отца и второго сына вышла за пределы библиотеки. Если Корнины выбирались на природу всей семьёй, глава семейства и мальчик-последыш оказывались рядом. Нередко, собираясь по грибы или на рыбалку, Андрей Борисович бросал клич: «Ну, кто со мной?» Как правило, не отказывался Сашка.
Патриарху рода Корниных пришлось пережить и болезненное разочарование, к счастью, недолгое. Вдруг заметил он, что Александр стал наведываться к шахте. Оказалось (с облегчением вздохнул отец), внимание сына привлёк не жёлтый металл, а механический насос, поставленный дядей Степаном для подачи тёплой воды в зимнее время на вашгерд для промывки золотоносного песка. Он недолго занимал воображение младшего из Корниных. А вот, увязавшись за отцом в Уфу, куда владетель вотчины наведывался время от времени, мальчик пережил настоящее потрясение, увидев на реке пироскаф. Саша не успокоился, пока они не побывали на судне. Капитан с пониманием отнёсся к любознательному пассажиру, позволив ему провести несколько часов в машинном отделении. Потом Саша замучил вопросами отца, но тот пояснить смог самую малость. Немного удалось выудить и в домашней библиотеке. Пришлось выписывать специальную литературу из Англии.
Как-то собрался отставной штабс-капитан в Петербург с вотчинными бумагами. Сашка увязался за отцом. Пока отец высиживал в присутственных местах, обивал казённые пороги, недоросль провёл между Петербургом и Царским Селом в поезде, что начал свой бег с октября 1837 года. Толкался в vaxholl’ах, в паровозном депо, вызывая подозрительность дорожных служащих и жандармов. Последние часы перед отъездом домой провёл на Неве, наблюдая, как снуют пироскафы мимо Петропавловской крепости одинаково легко и по течению и против.
Проезжая Уфу, узнали от попутчика, что на демидовских заводах некие Черепановы построили наземный пароход для подвоза руды к домне ещё года три назад. Александр не успокоился, пока Степан Михайлович, также заинтересованный в новинке, не повёз его на север долгим речным путём. Черепанов-отец, талантливый механик, побывавший в Англии и наглядевшийся британской премудрости, скромно признался, что «чугунку» свою и «пароход» они с сыном сделали на глазок, но ничего, бегает машина. Гости подивились умельцам и их творению, но ничего нового парень не увидел.
Тут незаметно (уже при «соправителе» Борисе) подкралось время определяться с жизненным выбором. Естественно, Андрей Борисович мечтал видеть во втором сыне агрария. Его увлечённость техникой земледелию вреда принести не могла. Наоборот, технические усовершенствования облегчают труд земледельца, знал хозяин имения по статьям из заграничных журналов, у некоторых соседей подглядел. Машина обходится дешевле, чем заменяющие её руки батраков. Немцы это давно поняли.
Александра Александровна вновь размечталась о Лицее, том самом, который Борис пренебрёг. Ей снился Сашенька в шитом золотом мундире дипломата. За завтраком, если только общий разговор хоть кончиком языка касался международных дел, мать пятерых взрослых детей, не потерявшая привлекательности в пору поздней осени жизни, восторженно восклицала: «Представляешь, Александр, ты – министр иностранных дел его величества?!»
Сын не представлял. Он строил в уме фантастические шоссе, о которых рассказывали побывавшие в немецких странах. Протягивал от города в город через всю Россию блестящие нити «чугунок» и пускал по ним паровые машины собственной конструкции. Поэтому, когда матушка завела разговор, что не плохо бы представить сына губернатору, предмет её забот невинно возразил: «В Институте путей сообщения рекомендаций не требуется. Там вот что надо». И самоуверенно постучал себя указательным пальцем отцовской конструкции по лбу. Высокие хруновские брови матери семейства поднялись ещё выше и предельно изогнулись. «Это ещё какие такие пути общения?» – «Мои маменька, – разъяснил почтительный сын. – Я готовлюсь в институт, хочу быть практиком». – «Ремесленник!», – всплеснула руками уральская аристократка.
Андрей Борисович вторично покорился неизбежности.
