Сказания древа КОРЪ полностью

Проехать Нижегородскую землю и не завернуть в Ивановку!? Как можно! Александр встречался с тёткой до института. Антонина и племянник нашли общий язык на теме любви к отеческим гробам. И вот теперь инженер Корнин въезжает в знакомый двор в предвкушении встречи с «бабулей», как просила звать её тётка. Радостная неожиданность: на крыльце встречают родного гостя двое – старшие Борисовичи, брат и сестра. От неожиданности сын не сразу узнаёт отца.

Вскоре за накрытым столом старики наперебой посвящают своего «англичанина» в семейные перемены. «Дело Корниных» полностью в руках Бориса. Золотопромышленник руководит компанией из Уфы, посадив в Борисовке директором прииска и управляющим остатками имения Степана Михайловича. Зачинатель же переезда из Ивановки на Ашу-реку, решил остаться здесь, на родном пепелище, навсегда. Правда, нижегородская вотчина на пепелище не похожа, но так любовно называют старые семейные гнёзда сентиментальные русские помещики. Башкирское имение, которое казалось раем на земле, приняло для его первого хозяина облик преддверия ада. Природный землелюб, не в силах сдерживаться, живописал сыну в ядовито-ярких красках, невольно сгущаемых, картину окрестностей Борисовки и само село. В заключение добавил:

– Я пока жив и, даст Бог, поживу ещё, силы чувствую. Да только мир мой привычный умер. Не узнаю ничего, всё чужое – от Урала до Варшавы. Когда ездил на поиски Игнатия – убедился. Только здесь, в Ивановке, узнаётся былое, милое сердцу. Спасибо Антонине. Боюсь за околицу шагу ступить. Думаю, возвращусь, ан и тут какие-нибудь… золотоискатели объявятся. Тебе, молодому, меня не понять. Ты живёшь в своём мире, новом. И вид Борисовка тебя не покоробит. Подумаешь: доход даёт, а по грибы можно и в другой лесочек сходить. Леса в России, слава богу, много. И прав будешь. Сын отца не понимает.

– Очень даже тебя понимаю, батюшка, – горячо возразил Александр. – Я не одобряю действий брата. Он, если ты не преувеличиваешь, капиталист худшего образца. Боюсь, Россия обречена на власть буржуазии русского типа: ради прибыли ничего и никого вокруг не жалеть, не беречь – après nous le deluge, – (и «бабуле» перевёл), – после нас хоть потоп. Тем более что дары природы кажутся неисчерпаемы. Действительно, всё даже воображением не объять: леса, речные и озёрные воды, заливные луга… Что ещё? Да всего не перечесть! Я сам сторонник техническиех устройств, просто преклоняюсь перед машинами. Знаешь, чем меня пленила Англия? Там, возьмём, фабрика – корпуса, печь и котёл, машины, труба, склады – всё во дворе, компактно, чисто, а сразу за заводским забором – подстриженный зелёный газон, словно ты в центре Лондона, в Гайд-парке. Железнодорожный мост через реку – часть пейзажа. Тоже тоннель, шлюзы канала. Старые терриконы возле шахт покрывают дёрном, вот тебе горка взамен той, что срыта. У нас так, видно, никогда не будет. Борисам Корниным некогда выкорчевать пень от поваленного дерева; они спешат производство расширять. Что делать, спрашиваешь? Да перевоспитывать борис-корниных твёрдыми законами: загадил шахтными отвалами чернозём – плати десятикратно за потраву, вылизывай языком! А то и прав лишать на земле трудиться, наглецов – в цепи!

Старый Корнин даже прослезился, услышав такие слова. Антонина же в словах племянника нашла для Отечества обидное.

– И что ты, Саша так аглийцев нахваливаешь? Они вон дружков своих, басурман под защиту берут. Не сегодня, так завтра турка нам войну объявит. Аглийцы только и ждут того.

– Всем всыплем! – воинственно выпалил Андрей Борисович оглушительным голосом. – Пусть только сунутся! Двенадцатый год забыли?

Александр с сомнением покачал головой:

– Боюсь, родные мои, двенадцатый год не повторится. Тогда к нам Бонапарт много подневольных привёл, а сейчас, если что, против нас вся Европа в охотку поднимется. От страха, что Россия крепнет и расширяется. Озадачил их Николай Павлович. И победит не тот, за кого Бог, а у кого штуцеры против гладкоствольных ружей и флот паровой против парусников, да железные дороги для быстрой переброски войск. Пока наши славные полки притопают к Таврическим берегам, к Дунаю, да под Карс, там, глядишь, уже ждут нас сытые, отдохнувшие були и лягушатники, и немецкие боровы. Только, надеюсь, всё-таки до большой войны дело не дойдёт. В британских деловых кругах замечено оживление. Пока громко не говорят, в газетах не пишут. Один знакомый инженер, провожая меня домой, намекнул, будто готовится совместный российско-британский проект в Причерноморье – строительство железной дороги. Не выгодно Европе с нами воевать.

Отец был иного мнения:

– Война с Европой непременно начнётся. Скоро. Франция нам не простит, что мы пощадили их Париж. Вот если бы сожгли, как они Москву, то простили бы. А Лондон пуще всего боится, как бы мы над градом Константина православный крест не подняли. Тогда конец их господству в Средиземном море. Жаль, стар я… А впрочем, ещё серебряную вилку в штопор скручиваю… К слову, о серебре. Помнишь, четверть блюдца тебе показывал? Ну, что брат Сергей нарубил? Так реликвия наша теперь здесь, в шкатулке, на моём столе в кабинете. И пара ей нашлась. От брата Игнатия … Не помню уже, сказывал тебе или только собирался… Брат мой, Игнатий Борисович, в католическом храме над Вислой лежит, под плитой. Латинскими буквами помечено: Корчевский . Адрес в той шкатулке найдёшь. Третий из нас, Сергей Борисович, Антонине обещал объявиться, коль жив будет. Остаётся ждать. А младший, Пётр, после войны с французами, полагаю, в черногорцы записался. Ежели Дмитрий Петрович Каракорич-Рус его сын, то искать надо в Цетинье. Всё об этом прописано в моём дневнике. Умру, не побрезгуй полистать. Род свой помнить надо. Грех забывать корни… Чуешь: Кор-нин и кор-ни ? Не зря это. В русском языке ничего зря не бывает.

Разговор о том, о сём затянулся за полночь. Когда расходились по комнатам, отец спросил сына:

– Ты надолго к нам? И вообще, каковы планы? Где служить будешь?

– Денька три погощу здесь, потом повидаю матушку, сестриц, братца. Кто там ещё? Ах, да, племянницы-племянники! В Борисовку заезжать… Не знаю. Надо бы тётку и Степана Михйловича повидать. Потом в Петербург двинусь службу искать. Скажу тебе по большому секрету, отец, высочайше одобрен уже план строительства железной дороги из Москвы в Нижний. Надеюсь устроиться.