Утром в станционном буфете, дожидаясь своего поезда, Хвёдор Хвёдорович первым делом заказал вина, показав с гримасой на грудь: «Тут палыть ». От завтрака отказался. Напарник его, напротив, начал с плова, за компанию попросил пива. Лакей побежал выполнять заказ. Пока Скорых неторопливо ел, прихлёбывая пиво, Шестак, жадно осушая стакан за стаканом хереса, рассказывал о Сары-Таш. Раньше там дислоцировалась полурота стрелков, обученных воевать в горах, да её забрали на русско-турецкую. Сейчас на всю Алайскую долину осталась неукомплектованная сотня семиреченских казаков. Отдавать им приказы комендант может только через хорунжего. А тот личность упрямая, спорщик. Словом, двоевластие. Замучаешься. Развлечения – карты, игра в бабки. Баранина дёшева. Хлеб из Хверганы везут. Вино контрабандное, из Китая, дорогущее. Зато дешёв гашиш. Таджички недоступны. За утехами надо ехать в уйгурское селение с подарками, в верховья Как-суу, там можно договориться. Что ещё? Да, все местные – мусульмане, в основном, киргизы, держатся особняком. В ответ на обидное слово можно заряд ружейного дроба в спину получить. С таджиками, что в горах живут, легче.
– Не поверишь, поручик, нелепая история заставляет таджиков жаться к русским, а то неизвестно, был бы мир в долине, куда британцы постоянно засылают из Кашмира тайных подстрекателей, щоб мутить народ. Какая история? Нелепая, говорю. Можешь не верить, но долг мой – предупредить сменщика. Бытует там легенда, будто в южной стороне, в местах для обычного человека недоступных, среди снегов и голых скал, живёт дикое племя. Отсюда досюда, – (штабс-ротмистр провёл пальцами от ширинки до горла), – они, точно мы с тобой, обыкновенные люди. Только обличьем – натуральные львы… Мулла рассказывал, будто во времена незапамятные привёл на Памир своё войско этот, как его… Искандер… Александр по-нашему. И были у него боевые львы, вроде обученных собак. Один лев сбежал и обрюхатил горянок. От него пошли эти самые, получеловеки. Сказка, конечно, да хвакт : сунешься туда – пропадёшь. Правда, при мне такого не случалось, однако казаки, из старослужащих, рассказывают, что в самом начале пропало несколько наших. Притом, заметь, все они были белобрысыми. Чёрных не трогали. С тех пор начальство решило в службу сюда брать исключительно брунетов. Не бойсь, тебя не своруют, не той масти.
Скорых, до сих пор слушавший экс-коменданта Сары-Таш не перебивая, потягивая из гранёной кружки пиво, спросил:
– Самому видеть довелось?
– Не-е, не видел. Они ж далеко, за речкой Муксу, на южной стороне Заалайского хребта, говорят. Горы там – нет выше их во всей Азии! И сплошь льдом покрыты. Случилось, два казачка сраных, дезертиры, задумали на привольное житьё бежать. Да не знали ведь, где то Беловодье, Шамбхала по-местному. Темнота семиреченская! Рванули вниз по нашей Кызыл-Суу. Доскакали, значит до речки Муксу, и там их кони пали. Казачки – в горы. И сподобились морды страшные узреть вблизи, как, к примеру сейчас ты меня зришь, – (штабс-ротмистр попал в точку: херес делал своё дело). – И назад ходу, с полными штанами.
