Скорых проводил к поезду отставного кавалериста. Гаврилов, просидевший на вещах отъезжающего весь день в тени на перроне, подтащил поклажу, сбегал по просьбе полтавчанина за «посошком на дорожку». Три свистка, поезд тронулся. Через несколько дней кавалькада из шести всадников выехала за южную заставу Андижана. Впереди ехали новый комендант «крепости Сары-Таш» и Гаврилов, за ними – четвёрка казаков. В хвосте, всё большее отставая, три пары волов потащили лёгкую полевую пушку, ящики со снарядами и со всякой армейской мелочью, заказанной ещё Шестаком. Среди пешей орудийной прислуги топал молодой денщик, приставленный к поручику. Гаврилов решительно отстранил его от должности за околицей города: «Какой ещё такой денщик? Я природный денщик его благородия! А что без погон, то нам, офицерам, то разрешено рескриптом ампиратора. Ступай, братец, к антилеристам, там твоё место. Выполнять команду!»
Глава I. Восточная политика графа Игнатьева
Редкий человек удовлетворён в полной мере исполнением своей сокровенной мечты, в реализации которой он принимал участие. Вдохновенный, деятельный «заводила» восточной наступательной политики России граф Игнатьев мог бы почивать на лаврах в сладком сознании своего активного участия в великих делах родины. Вспомним, как после Крымской войны двадцатишестилетний полковник, отличившийся при выполнении ответственных поручений царя в Лондоне и Китае, возглавил хорошо продуманную им и прекрасно организованную миссию в Хиву и Бухару. Тридцать лет спустя
Россия никогда не имела в запасе достаточно мирных лет, чтобы строить собственную «китайскую стену». Открытая с трёх сторон света, она спасалась от нашествий встречным расширением державного пространства, способного поглотить и растворить в себе любые силы вторжения. На юго-восточных окраинах равнин, по которым разливалась империя, она нашла надёжные оборонительные валы. Ими стали горные хребты, опоясанные, как рвами, полноводными реками. Чтобы штурмовать их извне, необходимы многочисленные армии, отвечающие времени, а во главе их – командиры, подобные Ганнибалу, Суворову или Бонапарту. Последние рождаются не часто. И таких армий ни Персия, ни тем более Афганистан, постоянно науськиваемые на Россию Уайт-холлом, выставить не могли. Английские орудия и штуцера эмирам и шахиншаху не помогали. Голодранному воинству сонного маньчжурца-богдыхана к тем природным стенам через собственные пустыни не просто было добраться. Исключение составляла сильная Порта, но между владениями султанов и царей находились достаточно защищённый с севера Кавказ и Чёрное море, контролируемое выучениками Ушакова. А к левому берегу Дуная русские в случае угрозы с Балкан успевали стягивать достаточно дивизий, чтобы неизменно побеждать после неудачного Прутского похода. Непосредственная угроза вторжения в царские владения из Азии могла исходить только от всесильной
