За короткий срок после заседания Особого комитета пало несколько укреплённых городов Кокандского ханства на правобережье Сырдарьи. Наконец, генерал Черняев, потеряв двадцать пять человек убитыми, овладевает Ташкентом, крупнейшим городом региона. Бухарский эмир тут же, под шумок, захватывает столицу заклятого своего соперника, Коканд.
Не по чину поступил Мангыт! И усиление одного из соперничающих между собой владетелей Средней Азии не входило в планы русских. В наказание за своеволие они отбирают у эмира ряд городов в междуречье и выходят к реке Зеравшан. В шестидесятитысячном Самарканде вот-вот начнётся междоусобица. Духовенство призывает мусульман к
И вот уже продвижением северных гяуров в сторону Индийского океана «озабочен» афганский эмир. Вспоминает о своих «правах» на земли туркмен неугомонный шах Ирана. В ответ на шумное бряцанье сынами Аллаха британским оружием за хребтом Гиндукуш, в Красноводском заливе высаживается отряд генерала Столетова. Первым делом возводятся бастионы, причалы и пакгаузы морского порта. Туркмен на «морскую демонстрацию» внимания не обращает; он уверенно чувствует себя верхом на ахалтекинце. Да и русский десант высажен на краю пустыни для похода через пески на Хиву. Военную акцию спровоцировал хан Муххамед-Рахим II, женолюбивая и мелкопакостная гора сала, предводитель разбойников на караванных путях и торговец пленниками. От взаимовыгодной торговли хан отказывается, пленников не возвращает; степным пиратам безопасно у него под крылышком. В тесной толпе бледнолицых инструкторов, откликающихся на обращение «сэр», под защитой новеньких английских орудий, он чувствует себя неуязвимым. Самоуверенность его подводит. На исходе лета 1873 от Рождества Христова пресловутая ханская конница рассеяна по Хорезмскому оазису залпами русских пороховых ракет, а глинобитные стены Хивы рушат снаряды полевых орудий, отлитых на заводах Урала. В глазах хивинцев преобладает любопытство при виде русских солдат, в пропылённой ветоши, выцветшей от яростного солнца пустыни, в полотняных шлемах с назатыльниками.
Принимающая сторона в ханском дворце – генерал Кауфман. Приёма удостоен Муххамед-Рахим II. Оба обнажили головы. Хозяин Туркестана сед. Голова новоявленного вассала обрита, как положено правоверному. Генерал-губернатор, наделённый Петербургом широчайшими полномочиями, объясняет незадачливому подопечному королевы Виктории, что в урезанных границах ханства он сохраняет, как и хан Коканда, как и эмир бухарский, внутреннюю автономию. Но впредь будет общаться с внешним миром только через российский МИД. Править же уделом, выделенным от щедрот Александра II, хану позволяется не как восточному деспоту, а как заботливому государю, отцу народа. Запрещается впредь забивать осуждённых на смерть палками, закапывать живьём в землю, отсекать руки ворам. В ханстве вводится бесплатная медицинская помощь населению, понижаются налоги до уровня общероссийских. Хану предписывалось отпустить по домам всех невольников, забыть навсегда о доходном промысле, работорговле. Ему предстоит подписать торговый договор, который проигравшую сторону отнюдь не ущемляет. Ещё выплатить в течение двадцати лет контрибуцию в размере двух миллионов двухсот тысяч рублей. Такова стоимость интриг хана, попавшего под влияние лукавых советников с Темзы. Муххамед-Рахим II, от радости, что цел остался, да при любимом гареме, да при прохладных фонтанах в саду дворца, подобострастно кланяется неверному, будто генерал преподносит ему по меньшей мере корону мира.
