На улицах, в иных общественных местах сбором материала для очерка Корнин не ограничился. Он заглянул в министерства и ведомства, в некоторые другие «казённые дома», куда его впустили благодаря старым знакомствам. Побывал в Царском Селе в надежде встретиться с «домашним арестантом» Николаем Александровичем Романовым. Не получилось – стража не пустила. Увидел отрекшегося императора издалека. В гимнастёрке, с непокрытой головой, гражданин Романов (а всё-таки царь!) вскапывал грядку огорода. Рядом трудились женщины, похоже, жена и дочки. На кривом стволе дерева сидел, поникнув плечами, подросток, скорее всего, больной Алексей. С того дня щемящее чувство неотвратимого охватило Корнина. Вспомнилось описанное дедом пророчество таинственной маркитантки: « Тайна покроет конец двух царей, и будут два цареубийства, на последнем сама Россия во гроб ляжет ». Эти слова, как и многое из оставленного в записях Андрея Борисовича и Александра Андреевича, также двоюродного деда Сергея Борисовича (из письма Василия Скорых) учёный профессионально помнил наизусть; они его волновали. Ведь пророчество уже сбылось для троих из названных: кончина императоров Александра I и его брата Николая I до сих пор «покрыта мраком», Александр II убит заговорщиками. Отрёкшийся царь в полной власти бесов – возбуждённых вседозволенностью солдат и революционных офицеров, готовых ради «идеи» на всё. Николая Александровича непременно убьют. Никто уже не в силах его спасти. У русских мальчики кровавые – в глазах, англосаксы не спешат принять изгнанника, бездушны и холодны. Захотелось побывать на месте отречения, чтобы прочувствовать до конца трагедию Россию, поднятой над бездной на дыбы , как и две сотни лет назад, но теперь без седока с рукой железной. Однако получить разрешение на въезд в прифронтовой Псков в Главном штабе не удалось. Новые люди смотрели на Корнина как на чудака. Удивительно быстро забыли они царя и как-то «бегом» забывали Бога…
Очерк « Крестьянское восстание в… столице » вышел в нижегородских «Губернских ведомостях» и вскоре был перепечатан многими губернскими и уездными газетами. Появился он и в «Подсинском листке», на который был подписан отставной штабс-капитан Скорых. Развернув за утренним кофе уездную газету, он обнаружил имя своего троюродного брата. Давненько не встречались! Даже на печатных страницах, как читатель и писатель. Интересно, что заставило Александра нарушить литературное молчание? Ведь после «Страны Авесты», романа легендарной истории , имя некогда модного литератора в Сибири заглохло. Устроившись на диване, Василий Фёдорович принялся за неспешное чтение:
