Сказать по правде полностью

Услышав стук двери черного хода, я оглядываюсь. Входит Ханна в футболке «Глубин Мордора» и принимается расставлять книги в витрине романов о роботах. Она не приближается к нам с Пейдж. После нашего разговора на парковке она прилагает впечатляющие усилия, чтобы оставаться от меня достаточно далеко, и я не смогла заговорить с ней снова. Она демонстративно смотрит только на книги, не взглянув ни на меня, ни на Гранта, заканчивает расставлять тома и отступает за кассу.

Пейдж чешет голову и морщится так сильно, что роняет иглу. Я подхватываю ее, не дав скатиться с журнального столика.

– Спасибо, – говорит она.

Я сочувственно смотрю на нее.

– Кожа потрескалась?

Моя мама яростно чешется за завтраком каждый раз после очередного высветления своих песчаных волос на пару тонов в попытке изобразить Риз Уизерспун или Кэмерон Диаз. Она дергается от боли и разливает молоко по столу или кофе по полу.

– Потрескалась, а потом запеклась до корочки из-за осветлителя, – отвечает Пейдж. Я понимающе киваю. Пейдж заправляет волосы за ухо, и я не могу не заметить, какие они жесткие и секущиеся. Честно говоря, я удивлена, что у нее вообще есть волосы, учитывая что она их красит каждые две недели.

– Зачем ты это делаешь? – интересуюсь я вслух. – Так часто перекрашиваешь волосы.

– Чтобы выразить свою внутреннюю боль, – с драматическим видом говорит она. Звучит вполне убедительно, и в этом вся Пейдж. Вполне возможно, что она это серьезно. Я сдерживаю тошноту из-за подросткового клише.

– Шучу, – говорит она, подмигивая, и обрезает нитку. – Я делаю это, чтобы действовать на нервы родителям.

Она бросает костюм Эбби, которая его не ловит. Платье сбивает колоду карт на пол, и Чарли стонет.

Пейдж закатывает глаза. Подобрав костюм, она вытаскивает Эбби из кресла и загоняет в туалет, приказав его примерить.

Я остаюсь наедине с первым томом «Саги», комикса, который Пейдж плюхнула передо мной, когда я сюда пришла, и велела прочитать. Должна признаться, меня захватывает сюжет. У Гранта на диване открытая книга – «Ромео и Джульетта», читаю я на обложке. Но он не переворачивает страницы и каждую пару минут бросает взгляды на Ханну, которая разговаривает с парнем «Зима близко».

Я не ожидала, что буду чувствовать себя здесь как дома. Несколько недель назад я и представить не могла, что окажусь в этом пыльном книжном магазине, с этой группой людей. Вечер с Морган и Эль выглядел бы совсем иначе – с уколом сожаления я осознаю, что уже давно с ними не тусовалась. Наверное, мы сидели бы в «Старбаксе», заказывали фраппучино, и я бы слушала, как Эль излагает подробности своего новейшего спонсорского контракта, а Морган восторженно описывает съемки в выходные. Вместо этого я читаю комикс рядом со швейной машинкой и настольной игрой, о которой никогда не слышала, – и получаю столько же удовольствия.

Ханна восторженно пищит, когда Эбби выходит из туалета. На ней костюм французской горничной, и она кружится, демонстрируя, что сидит он идеально. Я замечаю, как хмурится Грант, явно завидуя энтузиазму Ханны.

– Пейдж, – взвизгивает Ханна, – ты потрясающая! Мы обязательно выиграем.

Пейдж отвешивает драматический поклон. Несмотря на преувеличенный жест, на ее лице читается искренняя гордость.

– Я предана своему делу, – говорит она Ханне, возвращается в наш угол и падает в кресло.

– Выиграете? – переспрашиваю я.

– Да, на «Рокки Хорроре», – отвечает Пейдж. – Будет конкурс костюмов. Победители выходят на сцену для «Time Warp[28]», – добавляет она, как будто у меня есть хотя бы малейшее представление о том, что это такое. – Ханна этим очень увлечена.

– Все одеваются как персонажи?

– Нет, не совсем. Иногда люди просто надевают любые скандальные сексуальные шмотки, которые найдут. Все, что достойно «Рокки». – Пейдж делает паузу и ловит мой взгляд. – Постой. Почему ты спрашиваешь?

Я смотрю на Ханну, которая восторгается костюмом Эбби, и чувствую, как на лице появляется ухмылка.

Утром понедельника я вытаскиваю учебник по этике из шкафчика, когда замечаю под ним два слова на куске бумаги. «НЕ ИНТЕРЕСУЕТ». Я моргаю. Я и забыла, что сохранила записку, в которой приглашала Брендана на ланч.

Я медлю перед открытой дверцей. Люди проходят мимо, направляясь на уроки; разговоры заканчиваются в дверях кабинетов. У меня есть несколько минут. Прикусив губу, я поддаюсь порыву, достаю записку из-под книг и вынимаю из сумки ручку.

Под словами «НЕ ИНТЕРЕСУЕТ» я пишу: «А теперь?»

Захлопнув шкафчик, я быстро иду в другой конец кампуса. Кабинет робототехники еще пуст, когда я открываю дверь и бегу к рабочему столу Брендана, где аккуратно кладу записку ему на клавиатуру.