Сказать по правде полностью

Он направляется обратно к кампусу, оставляя меня жевать губу и пытаться не дать глупой улыбке расползтись по лицу.

В пятницу звонок раздается на середине урока литературы. Ковальски обрывает захватывающую лекцию о постановке задачи в эссе и неохотно велит нам идти вниз, в спортзал, на мотивационный сбор.

Я немедленно срываюсь с места. Эль улетела на день в Сан-Франциско, снимать совместное видео с ютубершей, которую описывает как «популярную до бешенства». Пока остальные начинают собирать вещи и тянутся на выход, я жду Пейдж у двери. Мимо проходит Эндрю, в школьной футболке-поло, раздуваясь от гордости и даже не скрывая этого.

– Не позволяй тому факту, что вся школа обязана вас восхвалять, вскружить тебе голову, – говорю ему я. Это должно было прозвучать игриво, но слова получились какими-то пустыми. Не знаю, заметил ли это Эндрю.

С виду – нет.

– Не позволю, – улыбается он через плечо и выходит из комнаты под редкие аплодисменты класса.

В спорте Бомонт преимущественно ужасен. У нас две сотни учеников и нет спортивных стипендий. Мы не на передовой. Единственное исключение – мужской футбол. В прошлом году команда вышла в калифорнийский чемпионат, и хоть они и не выиграли, но все носились с ними как с победителями. Это единственная команда в школе, которая пробуждает школьный дух. Чтобы отпраздновать начало их сезона в этом году, директор объявил мотивационный сбор для всей школы.

Пейдж встречает меня в дверях. Мы вместе выходим в коридор, присоединяясь к толпе, выливающейся из классов.

– «Рокки» будет в эту субботу, – напоминает она. – Тебе точно не нужна помощь с костюмом? – Она придерживает дверь коридора.

Я качаю головой.

– Справлюсь. Ты… сказала остальным, что я приду?

Мы по очереди просачиваемся в спортзал. Внутри царит хаос – две сотни учеников втиснуты в зал с высоким потолком и гулким эхом.

– Ты им нравишься, – уверяет она меня. – Все будет хорошо.

Я посылаю ей выразительный взгляд.

– Ладно, Ханна тебя ненавидит, – исправляется Пейдж. – Но все улажено.

Мы протискиваемся к двум пустым местам ближе к переднему краю трибун. Вся школа рассаживается, и звуки сотен разговоров о колледже, Хеллоуине и сплетнях сливаются в гул. Чирлидеры выстраиваются в линию на площадке, где сидят учителя и футбольная команда. Эндрю смотрит на толпу горящими глазами. Он никогда не выглядел так хорошо. Мой взгляд блуждает по трибунам, по ученикам, сражающимся за сиденья, пока не останавливается на высокой фигуре в противоположном конце зала.

Брендан смотрит на свой телефон, игнорируя все происходящее вокруг, или, по крайней мере, пытаясь. Убрав телефон в карман, он поворачивается и скучающе осматривает толпу. Я жду, гадая, кого он ищет.

Его взгляд встречается с моим, и легкая улыбка приподнимает уголки губ. Он смотрит вниз, и мгновение спустя я чувствую вибрацию своего телефона.

Я очень заметно закатываю глаза, подавляя довольный румянец, и отвечаю:

Оркестр разражается командным гимном, который никто не знает, и Брендан смотрит перед собой. Я замечаю, что Грант играет на саксофоне во втором ряду. Футбольный тренер выходит на подиум, и разговоры стихают до шепота.

– Фу, – стонет Пейдж, – я делаю все, что могу, чтобы избежать безумия школьного спорта, и меня все равно выдергивают с любимого урока, чтобы посмотреть вот это. Спорт ужасен. Ничего личного.

Чирлидеры начинают речевку «Вперед, Бомонт!»; я присоединяюсь к ним, нарочно крича Пейдж на ухо, и получаю хмурую гримасу взамен.

– Не будь занудой, – шутливо укоряю я ее. – Спорт – это весело.

Пейдж качает головой, не в силах скрыть усмешки.

– Иногда я не понимаю, как ты можешь дружить со мной и моим братом, – говорит она.

– Я тоже иногда задаюсь этим вопросом, – отвечаю я, и Пейдж толкает меня в плечо.

Тренер уходит с подиума, и его сменяет капитан. Я вполуха слушаю, как он расхваливает перспективы команды на этот сезон, пока он не упоминает их новое впечатляющее приобретение и толпа снова не начинает кричать: «Рич-монд!» Следом они повторяют имя Эндрю. Он явно замечает и выглядит удивленным, хотя и довольным.

– Вперед, Эндрю! – раздается рядом со мной. Я оборачиваюсь к Пейдж, вскидывая брови. Она не встречает моего изумленного взгляда; ее глаза прикованы к Эндрю и полны чувства, которое я не могу распознать. Я никогда не видела эту сторону Пейдж – бурный, искренний энтузиазм.

– Эндрю сказал мне, что мы с тобой должны прийти на одну из его игр, – говорю я, внимательно наблюдая за ней.

Она не отводит от него глаз.

– Что? О, эм, ага, – рассеянно говорит она и наконец поворачивается; выражение ее лица меняется. Она рассматривает меня с пугающей серьезностью.

– Я знаю, что он тебе нравится, Брайт, – говорит она. – Я тебя уважаю и не хочу… – Она осекается, заливаясь краской, и у меня внутри все стягивается в узел. Чувства Пейдж очевидны.

– Ты правда сейчас сказала, что уважаешь меня? – спрашиваю я, пытаясь перевести этот разговор на более безопасную тему. Но вместо того чтобы снова меня стукнуть, Пейдж опускает глаза.