Мобильный телефон на столе завибрировал. Номер мне неизвестен. Я ответила. Кто-то из ассистентов Хенрика передал, что Хенрик сам заберет сегодня Эмиля после тренировки, мне не надо об этом думать. Я поблагодарила и дала отбой.
Эмиль. Как он все это воспримет? Как я расскажу ему, что его сестра жива?
В дверь постучали. В кабинет заглянула Рената.
– Стелла, ваш пациент ждет.
– Мой пациент?
– С вами все в порядке?
Я улыбнулась:
– Спасибо, все нормально.
– Кент сидит в холле. Говорит, что вы должны были принять его пятнадцать минут назад.
Я совершенно забыла о его существовании.
Поправив прическу, я взяла пальто и сумочку и вышла в холл. Поздоровалась с Кентом коротким рукопожатием и сказала, что вынуждена сегодня отменить прием. Разве он не получил мое сообщение? Как досадно, что оно не дошло. Я попросила его записаться у Ренаты на новый прием.
Мне должно быть стыдно за эту ложь. Однако, выходя из консультации, я испытывала только облегчение.
Оставив машину недалеко от парка Хумлегорден, я по тропинке пошла к Королевской библиотеке. Земля была усыпана желтыми и красными листьями, кроны высоких деревьев словно пылали огнем. Здание библиотеки с двумя рядами высоких окон по главному фасаду выглядело очень красиво. Поднявшись по лестнице к входу, я попала в небольшой отделанный мрамором вестибюль с колоннами и двумя большими статуями. Я свернула направо, заперла пальто в шкафчике рядом с кафе, отключила звук на мобильном телефоне и положила его в сумку.
Вернулась к стойке администратора, поприветствовала молодого человека, сидящего там, прошла через турникет. Спустилась по ступеням в стеклянной пристройке на самый нижний этаж – в зал микрофильмов.
Там за высоким столом сидела тощая, чуть сгорбленная женщина. Очки висели у нее на самом кончике носа – казалось, они вот-вот упадут. Когда я подошла к ней, она сдвинула их на переносицу, но они тут же соскользнули обратно.
Я попросила ее помочь мне разыскать статьи в газетах Смоланда за период с августа по октябрь 1994 года. Женщина отвела меня в дальний угол помещения, где стояли полки с микрофильмами шведских газет. Закинув голову назад, она посмотрела через очки, пытаясь найти нужную полку. Найдя то, что искала, она повернула большой руль рядом с книжным шкафом. Шкаф отодвинулся в сторону, образовался небольшой проход.
Мы зашли туда, и она достала коробку с микрофильмами одной из смоландских газет за осень 1994 года. Затем показала мне, как вставлять фильм в аппарат и как перелистывать страницы.
Поблагодарив ее за помощь, я берусь за дело.
Статей об исчезновении не так уж и много. В первые недели они появлялись регулярно, и в них написано примерно одно и то же.
Высказывались гипотезы, что коляску перевернуло какое-то животное. Возможно, кто-то увидел ребенка и позаботился о нем. Или же ребенок перевернул коляску сам и уполз. Все домыслы более или менее невероятные. Все, кроме предположения, что кто-то забрал Алису, похитил ее. Никто не поверил мне, когда я его высказала, даже Даниэль. Кому понадобился наш ребенок? Полиция сочла, что это слишком надуманно. Ни у кого я не встретила интереса. Они проверили, не значится ли кто-либо из постояльцев в реестре преступлений за нечто похожее, но ничего не нашли. Местность прочесали, но это не дало результатов.
Поскольку никаких следов животных не обнаружилось и никто не заявил, что знает о местонахождении девочки, был сделан вывод, что девочка заползла в воду и утонула. Рядом с берегом сразу становилось глубоко, это место известно сильным течением. Полиция пыталась искать в воде тело, хотя шансов найти было мало. Трагический несчастный случай. Родители допрошены. Подозрений в убийстве нет.
Через несколько недель статьи стали редкими и потом прекратились совсем после небольшой заметки:
Расследование закрыто. Девочка объявлена мертвой.
