Он ничего не сказал, лишь бросил на меня взгляд, точно поощряя продолжать.
– И… – Я помедлила. – Важно то, что ты делаешь, пока жив.
– Да, – согласился Хейл. – А еще оно о том, как мы относимся к другим. Сделаем ли мы жизнь других людей лучше или хуже? Если кто-то страдает, облегчим ли мы его боль или проигнорируем ее? В конце жизни остается одна правда, и она только твоя. Следует вести ту жизнь, которую ты – в самом конце – сможешь принять для себя.
Я подумала об этом. Жизнь, которую ты сможешь принять. Я вспомнила Леви и то, как он умер.
– Может быть, ты что-то можешь сделать для Руби. Помочь ей, не помогать ей… Но как следует подумай о том,
Я уставилась на стихотворение, ожидая, что эти слова дадут мне некое указание.
– Можешь взять книгу на время, если хочешь, – предложил он.
– Спасибо.
Я удобнее устроилась на стуле и снова перечитала стихотворение.
Хейл откинулся на спинку своего стула и закинул ноги на стол, держа на коленях стопку каких-то документов.
– Ты – хорошая подруга, если так заботишься о ней. Когда я был на последнем курсе, мне казалось, что все вокруг сами по себе.
– Разве? Я не считаю себя хорошей подругой, – возразила я, в действительности ничуть не волнуясь о том, что он ответит. Я смотрела в пол.
– А я считаю, – сказал Хейл. – А еще ты одна из самых уверенных людей, каких я знаю. Ты ничему и никому не позволяешь сбить тебя с пути. Но иногда, очень редко, возникает ощущение, будто ты пытаешься просчитать всё. И тогда я вижу, как ты стараешься сложить эту головоломку.
– Мне нравится хорошо справляться с делами. И чтобы никаких неудач.
– Ты действительно справляешься со многим лучше, чем другие, – ответил он. Этот комплимент заставил меня ощутить неловкость, поэтому я проигнорировала его, отмела прочь.
– А что ты делаешь с этой головоломкой? – спросила я.
– А… Я – полная противоположность тебе. Вероятно, это не лучший тактический план, но я не делаю ничего. Я просто оставляю все как есть. Не борюсь с волной. Позволяю ей накрыть меня и верю, что в конце концов вынырну с другой стороны.
– Ясно. Нет, спасибо, – отозвалась я.
Хейл засмеялся.
– Вот потому я и люблю тебя.
Эти слова слетели с его губ так естественно, словно он говорил их мне каждый день. Но это было не так. Когда он осознал, что именно сказал, лицо его залилось густым румянцем. Я никогда прежде не видела его пристыженным. И повела себя так, словно сказанное им было пустяком, проходным замечанием.
– Я что-нибудь придумаю, – сказала я. – Давай поговорим о моем дипломе.
– Да-да, давай. – Хейл избегал смотреть мне в глаза.
Я не знала, что делать, что сказать. Лучше всего у нас получалось беседовать о литературе, и я сосредоточилась на этом. Я надеялась, что он поймет: это все, что я могла дать ему в обмен на сказанные им слова.
В тот вечер я вернулась домой поздно. Все сидели на диване и смотрели какое-то кино. Они закутались в флисовые пледы, которые привезла нам мать Макса, в воздухе пахло «травкой» и попкорном. Я пристроилась на подлокотнике рядом с Джеммой, и та подняла на меня сонный, одурманенный взгляд.
– Привет, детка, – прошептала она, обнимая меня за талию.
Макс взглянул в мою сторону, но остальные продолжали смотреть на экран. Джон одной рукой обнимал Руби за плечи. Он встретился со мной взглядом, давая понять, что заметил мое присутствие, и притянул Руби ближе к себе, поцеловав ее в лоб.
Мы с ней так и не разговаривали, уже несколько недель после той коктейль-пати. Я на миг задумалась: быть может, увидев, как мы с Амандой разговариваем в баре, Руби приревнует и испугается, что я перебегу на другую сторону, и это вынудит ее извиниться. Однако в «Пабе» она так и не подошла ко мне, и в тот вечер я вернулась домой одна. Мой разговор с Амандой словно бросил тень на безупречную маску Руби. Неужели я действительно позволила ей ввести меня в заблуждение? Была ли Руби тем человеком, которым я ее считала, или же в течение всей учебы в колледже она просто притворялась? Не то чтобы я могла осуждать ее за это, но все же… Этот потенциальный обман грыз меня изнутри и увеличивал пропасть, разделившую нас.
Мне еще нужно было кое-что прочитать, поэтому я встала и пошла вверх по лестнице.
– Доброй ночи всем, – пожелала я.
