– При этом у нее не было ни матери, ни братьев и сестер. Представляешь, какое это унижение? Сидеть за ужином со своим отцом и думать, с кем из своих студенток он был в этот день? Так неловко…
– Да, супернеловко, – согласилась я, все еще глядя на Руби. Она стояла рядом с Джеммой, улыбаясь каким-то словам другой девушки. Подняла взгляд, и наши глаза встретились. Почему Руби не рассказывала мне о своем отце?
Аманда все говорила, словно внутри у нее прорвало трубу.
– Когда я познакомилась с ней в летнем лагере, все знали о ее отце. Знаешь, мне в некотором роде было жаль ее. А она хотела подружиться со мной. Руби милая, надо отдать ей должное. До тех пор, пока не перестает быть милой.
Руби хотела быть подругой Аманды? Я не могла вообразить себе это.
– Так что на несколько месяцев мы сдружились, – продолжила Аманда. – Она была доброй и оказывала мне услуги. Это та ее милая сторона, о которой я говорила. Мы были подругами. У меня их было много, и я не имела ничего против, чтобы она присоединилась к нашей компании. Чем больше народа, тем веселее. – Не важно.
Я отпила минералки из своего стакана, покусывая соломинку.
– В общем, как-то раз мы пошли кататься на лошадях, я этим увлекалась. Конечно, когда Руби сдружилась со мной, она тоже стала увлекаться этим. Ну, и там была другая девушка; кажется, ее звали Джиги… или Джинни, или… не важно, пусть будет Джиги. Так вот, входит Джиги, вся из себя такая четкая, с длинными белокурыми волосами, и седлает Ройала, который был моим конем. Я уже четыре года каждое лето ездила на Ройале, и тут появляется Джиги и уводит его. Она каталась на нем весь день. И я решила: только через мой труп. И тут я вижу – Руби заметила, что я злюсь, и скорчила такую милую глупую рожицу, и я знала, что она сделает что угодно, лишь бы угодить мне. В буквальном смысле – что угодно.
«О нет». Я знала, к чему это идет. Я видела, как она ведет себя с Джоном. Вьется вокруг него, делает все, чтобы он был доволен, приносит себя в жертву ради его блага.
– Я лишь высказалась о том, что неплохо бы оставить Джиги без ее шикарной шевелюры. Ну, знаешь, подлить депилятор в бальзам для волос… Я сказала это не всерьез. Это была просто шутка. Но Руби пошла и действительно сделала это. На следующий день Джиги даже не явилась на верховую езду. Ройал остался полностью в моем распоряжении, и это было круто, но потом я увидела Джиги в столовой – глаза у нее были красные и распухшие, на голове бейсболка, в общем, так себе видок. Она уехала из лагеря через день. И это было грустно, правда. – Аманда помолчала, оценивая мою реакцию. – Понимаешь, к чему я клоню? Дело-то было грязное. Руби чокнутая, вот что я тебе скажу. Я тебя предупредила.
– Интересно, – сказала я, пытаясь сделать вид, будто мне все равно. Аманда, похоже, разозлилась на то, что ее рассказ не перевернул мой мир вверх дном. Мне нужно было выжать из нее все, что она знала, до последней капли. – Звучит непохоже на Руби.
Аманда выпрямилась и перебросила волосы через плечо.
– Что ж, – начала она уверенным тоном, – теперь она кажется другой, надо отдать ей должное. Она проделала отличную работу, изображая милую, веселую, популярную девушку. В этом отношении колледж рулит, ты действительно можешь придумать себя заново. Конечно, это не очень-то срабатывает с теми, кто знает тебя настоящего, как я. А Руби отчаянно желает поставить себя повыше. Я хочу сказать – ты думаешь, будто она случайно выбрала тебя своей лучшей подругой?
Я старалась сохранить невозмутимый вид, но слова Аманды задели струну у меня внутри. Глубоко спрятанную, но тем не менее наличествовавшую там.
– А-а, – произнесла Аманда. – Ты никогда об этом не задумывалась, верно? Она выбрала тебя по своим причинам.
«Но ведь это я выбрала Руби, разве не так?»
Аманда продолжила:
– Ты красивая, но не такая красивая, как она. Ты, конечно, милая, но необщительная. Она сияет на фоне тебя. Вряд ли ей понравилось быть в моей тени в то лето в лагере. Ей не хочется находиться у самого подножия тотемного столба. Она хорошо играет эту роль – популярной девушки. Она знает, что делать, тут ей хватает хитрости. Я когда-то тоже этим грешила, но это жутко утомительно. В общем, единственное, в чем ты лучше, – это в учебе, верно? Но ее это не волнует, поскольку она изучает историю искусств и хочет выйти замуж за кого-нибудь богатого, чтобы стать владелицей галереи и целый день щеголять в «Луи Виттоне». – Аманда положила ладонь мне на запястье. – Ей нужно быть лучше тебя, иначе вы не сможете быть подругами. Я хочу сказать: почему, как ты думаешь, она все еще живет вместе с этой распустёхой Джеммой? Никакого сравнения быть не может, и Руби всегда в выигрыше.
Прежде чем Аманда успела сказать еще что-нибудь, между нами вклинилась Бекка, пьяно навалившись на стойку, и шлепнула своей сумочкой-клатчем о мокрую поверхность столешницы.
– Мне нужно еще выпить, – заявила она громко и тягуче.
– Нет, не нужно, – возразила Аманда, забирая у Бекки клатч. – Пойди проблюйся, пока тебе не стало слишком плохо. Два пальца в рот, детка, и вперед.
