Макс, как всегда, молча слушал. Он был хорошим слушателем. Я увидела, как он сунул руку в карман, достал свой телефон и стал набирать кому-то сообщение. При этом посматривал на троицу, шедшую впереди нас.
Я гадала, часто ли студенты магистратуры заходят в «Паб». Может быть, Хейл будет там…
– Это было бы ужасно, верно? – спросил Халед.
От моего слуха ускользнуло то, что он сказал до этого, но Халед и Макс выжидательно смотрели на меня. Я улыбнулась.
– Ну да, конечно. – Я привыкла в таких случаях отвечать общими фразами.
– Мы могли бы и дальше жить вместе, – продолжил Халед. – Вот только на этот раз пришлось бы платить за аренду, и наверняка в Нью-Йорке цены на съемное жилье несколько выше, чем в Эдлтоне.
Я осознала, о чем они говорили, но ни за что не согласилась бы и дальше жить вместе с кем-то. На следующий год у меня будет собственное жилье.
Когда я промолчала, Макс покосился на меня, пытаясь не рассмеяться.
– Не-а, – сказал он. – Она, скорее всего, будет в Гарварде.
– Может быть, – отозвалась я, мысленно поблагодарив его за поддержку.
Когда мы добрались до «Паба», Халед прочитал надпись на вывеске снаружи.
– Вечер караоке? Макс, возьми выпивки на мою долю, я запишу нас, – восторженным голосом сказал он, врываясь в шумный бар.
– Караоке. Как я это обожаю, – саркастически бросила я и потянула за ручку двери. Макс снова улыбнулся мне.
– Тебе раздобыть воды? – спросил он. Я ответила не сразу, и он добавил: – Не волнуйся, я никому не скажу. Я, наверное, тоже буду пить воду. От алкоголя тревожное расстройство может усилиться.
– Хорошо, – сказала я. – Спасибо.
– А может быть, мы будем притворяться, что пьем, чтобы действительно разыграть всех?
Я засмеялась.
– Конечно, давай.
Оставив Макса в компании других будущих медиков, я пробралась в конец бара, поблизости от туалетов, и уселась на один из табуретов, притворившись, будто роюсь в телефоне. Караоке-установка щелкнула. Бейсбольная команда взобралась на возвышение, где стояли микрофоны, и затянула интригующую вариацию «Under the Sea»[14].
Я заметила Джона, склонившегося к девушке-второкурснице, пробравшейся сюда по фальшивым документам. Заметив мой взгляд, он выпрямился, сменил позу и уставился в толпу, как будто эта девушка ничего не значила для него. Я притворилась, что не заметила его поведения, и стала шарить глазами по бару. Сейчас Джон ничуть меня не заботил.
Я ждала двадцать минут, пока не дождалась того, что хотела. Напившись, девушки всегда бегают в туалет. Я проследила, как Аманда ковыляет к распашной двери, и поймала ее за локоть прежде, чем она упала внутрь.
– Какого хрена? – булькнула Аманда, когда я подвела ее к табурету. – А-а, – произнесла она, закатывая глаза. – Что тебе нужно, Малин?
Включив все свое очарование, я с улыбкой произнесла:
– Сегодня ты выглядишь очень мило. Где купила эту кофточку?
– Ладно, серьезно, что тебе нужно? – спросила она. Я вздохнула. Аманда знала, что я ни за что не заговорю с ней без необходимости. Отвлекающие маневры не сработают. – Разве что ты положила на меня глаз, – продолжила она. – Я имею в виду, Эбигейл наконец-то созналась в своей ориентации, так, может быть, ты тоже? Ты ведь не собираешься сообщить мне, как сильно в меня влюблена?
– Не льсти себе, – сказала я и оглянулась через плечо. Руби стояла вместе с Джеммой и несколькими девушками с нашего курса; они просматривали список песен в караоке-установке, решая, что будут петь.
– Боишься, что она разозлится, если увидит, что мы разговариваем? – спросила Ананда. Казалось, эта перспектива слегка возбуждает ее.
– Нет, – ответила я, снова поворачиваясь к ней. На самом деле, – добавила я, выбрав верную тактику, – мы поссорились.
Аманда, похоже, заинтересовалась.
– В самом деле, – произнесла она скорее утвердительно, чем вопросительно.
– Да. И это плохо. Я не знаю, что делать.
– Ну-ну, – сказала она. – Никогда не думала, что ты из тех, кто способен делать гадости. Ты, оказывается, не такая идеальная, как кажешься…
– Она тоже, – отозвалась я, придерживаясь прежнего курса.
– Но можно ли ее винить? – Аманда помахала рукой в воздухе.
«Да-да, расскажи мне то, что ты имеешь против нее». Аманда годами ждала возможности рассказать мне о Руби. Это был ее шанс. Я вспомнила наш разговор перед стойкой с пиццей – при первой встрече в самом начале учебы, – и то, как она меня предупредила. Мне нужно было знать, какой компромат на Руби есть у Аманды.
– У нее хреновые отношения с отцом, – сказала я, надеясь, что затрону правильную струнку.
Аманда уставилась на меня, а потом наклонилась так, что мы почти соприкасались лбами.
– Если б мой отец трахал своих учениц, я вообще не захотела бы о нем говорить, никогда и никому, это уж точно.
Я моргнула и оглянулась на Руби. Кое-что встало на место. Похоже, это объясняло некоторые вещи. Ее отвращение к сексу. И то, почему она не хотела, чтобы я встречалась с Хейлом.
Аманда продолжила рассказывать:
