В свою очередь братья обещали к следующему его прибытию в замок с перепроверкой в качестве доказательства существования Дракона подать к столу его яйца (драконьи, разумеется). Но этого он уже не слышал, потому что ушёл на своём роскошном линкоре в светящуюся точку небесного свода, на несколько мгновений озарившего мечтою о технологическом и эстетическом совершенстве благоговейные лица братьев, молча смотрящие вслед угасающей точке.
Дальнейшая помощь братьев из другой сказки была озарена явлением ЧерноРуса. Брат Чернорус появился в нашей сказке неожиданно, свалившись, как прохладный чистый снег, на разгорячённую голову.
Братья уж было подостыли к идейно-сказочному пылу Горбуна и начали его всячески стебать и затравливать хором, как вдруг откуда ни возьмись, из той самой поднебесной выси, куда совсем недавно улетел восвояси брат Мавлют со своею женой, с криками «ура, за родину, за сталина» пистанулся о сказочную земль наш долгожданный Русик.
Он был в голубых труханах, огромных снегозащитных очках, забранных на лоб, с барабаном, перекинутым через шею, и просто огроменным, как всё относительно непропорциональное, рыцарским копьём. Отряхнувшись от неудачного приземления в курятник, под шум и гам разбежавшейся сказочной утвари, он напялил свои очки на глаза и, обозначив цель наведением на неё своего плохо сбалансированного копья, от которого его шатало в разные стороны, поскакал на самопроизвольно оседлавшейся свиноматке в сторону ветряной мельницы, мирно стоявшей на задворках огромной территории межзамкового пространства.
Приближаясь к монументально-огромной мельнице на бешеной скорости рожающей на ходу свиноматки, он вонзил своё копьё в одну из величественно крутящихся лопастей её крыльчатки и, застряв в ней, продолжил своё движение вместе с ней и повисшим копьём по часовой стрелке на потеху нанятого братьями полупьяного мельника и его детворы.
Русика помыли, отпарили дубовым веничком, объяснили, что Горбун им уже всю мельницу разодрал своими Донкихотскими выходками и оно того не стоит, напоили и накормили так, что его разморило и он уснул, восстанавливая силы после своего трансгалактического перелёта. Во сне он бормотал про какую-то прекрасную заю и ужасного межгалактического командира, который целый месяц держал его взаперти на какой-то бездушно-душной планете и потом ещё долго не подавал ему руки и не предлагал чаю.
Проснувшись Чернорус заявил братьям уже по проторенной Мавлютом схеме, что никакого дракона он не знает и в глаза не видел, но дарит братьям волшебный барабан с палочками для поедания суши, мол, фигачьте в него, когда станет страшно, и он, услышав наш зов, шендорахнется о сказочную оземь ещё раз, спасая всех нас от зелёной скуки.
Прощаясь с братьями, Русик подмахнул, не читая, роспись в каком-то гостевом журнале под заранее подготовленным Левгеном текстом о том, что, мол, встреча прошла по фен-шую, на высшем уровне, мол, претензий не имею, целую, Пух. Обнялся с братьями и их жёнами, и, оседлав своё рыцарское копьё, как Булгаковская Маргарита метлу, сказал братьям на прощание, что Булгаков5 плохой дядька, что позволил чертям отравить Мастера и Маргариту и не дал Левию-Матвею вонзить нож в Га-Ноцри, и, о чём-то незаметно для братьев перешептавшись с Горбуном, умчался вслед за Мавлютом в ту же самую ибучую точку небесного свода.
Проблема с определением места нахождения дракона решена не была, хотя выпито, съедено и брошено понтов, в хорошем смысле этого слова, было много. Тогда решено было идти туда, куда глаза глядят.
Глаза у братьев глядели в разные стороны. Притом у каждого из братьев. Кроме Митрофана. Он был в затемнённых стилизованных под затемнённые очки очках. После опохмелки глаза братьев встали на место и засмотрели в одном направлении – в сторону жратвы. После плотной жратвы опохмелённых братьев потянуло на баб.
– Женатым хорошо, – подумал Горбун.
– А не женатым ещё лучше, – как отрезав, пробормотал Шалай-Балайка и стал перебирать в своём волшебном зеркальце фотки потенциальных невест, живущих в сказочном лесу неподалёку от Лукоморья.
– Давай не пойдём сегодня туда, Тёмыч, там ещё запах драконьего дермища не выветрился, – произнёс измученный дешёвыми любовными утехами Горбун и вопросительно посмотрел на своего друга, в надежде получить одобрительный ответ.
– Ну нет, так нет, – пожав плечами согласился Шалайбалай. – Тогда наливай!
Короче, после приезда Мавлюта и наскока Черноруса братья в течении недели только и делали, что опохмелялись и искали на жопу приключений в сказочном лесу. Ни о каком походе на дракона речи уже и не звучало даже.
«Пора бы уже и честь знать, граждане алкоголики, тунеядцы и пьяницы, – объявил по громкой связи Митрофан. – Дракона надо найти первыми, а не ждать, когда он застанет нас врасплох.»
Митрофан хоть и набивал иногда оскомину своими нравоучениями, но делал это всегда легко и изящно, чтобы у людей им воспитуемых не было отторжения и неприятия его замечаний.
