На утро все друзья стояли на плацу замка выбритые, подшитые и хорошо пахнущие, а самое главное укомплектованные разного рода снаряжением и приспособлениями для отлова фуева птеродактиля.
Кто-то вспомнил, что Дракон двоюродный брат местного Горыныча. Ну а тот уже за пол литру и кило пистячек, вместо ириски, нарисовал братьям драконье логово на карте, поставив крестик на самой, пилядь, высокой точке территории тридесятого Королевства, и сказал, что только одна баба во всей сказке знает, как туда добраться. Сказал, что она заинтересована в поимке дракона не меньше нашего и сама найдёт нас быстрее, чем мы её. И, предупредив нас, что она очень красивая, перданул на горящую свечу так, что нас в миг вышибло огненным вихрем из его говнотрущобы.
Вскоре мы увидели её.
Она совершенно ничем не выдавала себя. Невозможно было разглядеть в ней что-то исключительное возможности другого: ни благочестивую мать Терезу, ни оторву не из робкого десятка, ни утончённую фрейлину, ни приблатнённую фурию – все эти образы помещались в ней одновременно и шли ей одинаково гармонично, как свадебное платье идёт невесте. Даже имя её говорило о том, что все догадки – мимо. Её звали Анет.
Она вплыла в нашу жизнь, наполнив её волнением иного характера. Ее красивое, совсем чуть-чуть смуглое с несколько впалыми щеками лицо имело правильные благородные черты и озарялось белоснежной улыбкой. Пышные её волосы были забраны сзади и дарили наблюдателю отдельные, выпавшие из густого пучка, локоны, волнительно и озорно играющие от малейшего движения её головы.
Её подтянутое, сочное тело состояло из мяса, упругого, теплого мяса, обтянутого гладкой нежной кожей. Небольшая выщерблинка в районе брови, чуть заметная осипшая нотка в её ясном голосе и неброская татуха на щиколотке и запястии придавали её образу особую пикантность, незамысловато намекая на скрытые возможности её страстной плоти и не чуждое ей стремление к престижному потреблению.
Её возраст не имел абсолютно никакого значения, но, по всей видимости, она находилась на второй, более зрелой, волне своей молодости. Она была молодой девушкой с глазами и повадками зрелой женщины.
Своим милым, тёплым и проникновенным взглядом она моментально увлекала собеседника в зону своего внимания и делилась с ним территорией своего комфорта, располагая его к себе целиком и полностью без возможности какого-либо сопротивления.
Когда из уст Анет лилась достаточно внятная речь с правильно подобранной интонацией и восхитительной уместностью каждого из простых слов, учтиво произносимых ею в надежде никого не обидеть, друзья оказывались совершенно не способными понимать то, о чём она им пытается сказать, потому что каждый из них мысленно растворялся в её голосе и плыл по течению извлекаемых упругим языком её прекрасного мятно-алого рта звуков, прибывая в мягкой прострации из выстраиваемых оборотами её речи образов.
Состязательность между братьями в борьбе за более престижные продукты интеллектуального и бытового потребления теперь приобрела более выраженный и естественный характер.
«Не обращай внимания, он слегка недоразвитый у нас» – уточнил по-дружески Сологуб, когда Анет пыталась растормошить запутавшегося в аромате её волос Горбуна, который, казалось, остался там навсегда, находя в сладком плену её запаха свой новый вечный дом, и которому она с трудом пыталась объяснить наиболее эффективный план эвакуации из дома старого – Замка – на случай непредвиденных атак дракона.
Дракона она знала лучше всех. Ходят слухи, что несколько сказочных зим назад он похитил её, надолго заперев в своём логове, но она сумела выбраться и бежать. Теперь говорят, что она знает тайну Дракона, неведомую более никому.
Анет была последней надеждой братьев в их поиске проходимого пути к пещере дракона. Ибо победить Дракона можно было только застав его в домашних условиях, когда он пребывал расслабленным в мягких тапочках и халате, отдыхая от огнедышащего своего режима. И это было справедливым, ведь дракон никогда не брезговал сам нападением на сказочных персонажей в их жилищах.
Анет любезно согласилась сотрудничать с братьями при условии, что мы пощадим Дракона, заковав его навечно в стальные цепи. Опять же ходят слухи, что она была или будет от него беременной и теперь через сто сказочных лет должна родить, умерев от внутреннего своего дракона при родоразрешении.
В книге Дракононенавидения сказано, что драконий плод развивается в сто раз дольше плода обычного сказочного человека и дарит его матери вторую молодость, но за период внутриутробного развития плод забирает у матери её сердце в буквальном смысле. Своего сердца у внутриутробных детёнышей Дракона нет. Соответственно после родоразрешения мать остаётся без сердца и погибает.
Говорят, что сначала Анет ненавидела дракона, пытаясь покончить с собой, но сказочные феи убедили её, что если наследника воспитывать подобающим образом, то он не станет столь кровожадным, как его отец.
