Я сказал, что не могу отдать им свою тележку, потому что мне нужно было далеко ехать, а моя собака была старой. Если бы я разговаривал с кем-нибудь из Сентрай, я бы сказал, потому что мне предстоит пройти долгий путь. Я говорил о «вывеске красного башмака» вместо того, чтобы сказать, что это маленький домик с вывеской «башмак» перед входом. И я не назвал беременную женщину «мэм», как сделал бы в моем родном городе; я назвал ее «мадам», и это прозвучало из моих уст совершенно нормально. Я снова подумал о воронке, заполняющейся звездами. Я думал, что теперь я одна из тех звезд.
Я думал, что становлюсь частью этой истории.
Я поискал Радар, но ее там не было, и это неприятно встряхнуло меня. Я опустил подставки повозки на дорогу и оглянулся. Она была в двадцати ярдах позади, хромая так быстро, как только могла, с высунутым из уголка рта языком.
— Господи, девочка, прости меня!
Я отнес ее к тележке, убедившись, что мои руки переплетены под ее животом и держатся подальше от этих болезненных задних ног. Я дал ей еще выпить из ее чашки, наклонив ее так, чтобы она могла взять столько, сколько хотела, затем почесал ее за ушами.
— Почему ты ничего не сказала?
Ну, да. Это была не такая уж сказка.
Мы шли дальше, холм и долина, долина и холм. Мы видели больше беженцев. Некоторые отпрянули, но двое мужчин, шедших вместе, остановились и встали на цыпочки, чтобы заглянуть в тележку и посмотреть, что там. Радар зарычала на них, но, учитывая ее пятнистый мех и белую морду, я сомневаюсь, что она их сильно напугала. Револьвер на моем бедре пугал их больше. У них была обувь, поэтому я не стал отдавать свой последний жетон. Я не думаю, что предложил бы им остановиться у Доры, даже если бы они были босиком. Я не дал им ничего из своей еды. Там были поля, на которых они могли бы найти корм, если бы были достаточно голодны.
— Если это то, к чему ты стремишься, повернись, парень. Серый тоже пришел туда.
— Спасибо за... — Информация не выходила наружу. — Спасибо, что сказал мне. — Я взялся за ручки тележки, но не спускал с них глаз, чтобы убедиться, что они не нападут.
Около полудня мы добрались до болотистого места, которое залило дорогу и сделало ее грязной. Я согнул спину и потащил тележку быстрее, пока мы не проехали не проехали это место. Тележка была не намного тяжелее с Радар на борту, что сказало мне больше, чем я действительно хотел знать.
Как только мы снова оказались на сухой земле, я притормозил в тени чего-то похожего на один из дубов в парке Кавано. В одном из маленьких свертков, которые упаковала Дора, было жареное мясо кролика, и я поделилась им с Радар... или попробовал. Она съела два куска, но уронила третий между передними лапами и посмотрела на меня извиняющимся взглядом. Даже в тени я мог видеть, что ее глаза снова начали слезиться. Мне пришло в голову, что она уловила то, что происходило вокруг – серое, – но я отверг эту идею. Это был возраст, чистый и простой. Трудно было сказать, сколько времени у нее осталось, но я не думал, что это много.
Пока мы ели, еще несколько кроликов гигантских размеров перебежали дорогу. Затем пара сверчков, которые были примерно вдвое больше тех, к которым я привык, проворно прыгали на задних лапках. Я был поражен тем, сколько воздуха они могли набрать между прыжками. Ястреб – обычного размера – спикировал вниз и попытался схватить одного из них, но сверчок увернулся и вскоре скрылся из виду в траве и сорняках, окаймлявших лес. Радар с интересом наблюдала за этим парадом дикой природы, но не поднималась на ноги, не говоря уже о том, чтобы броситься в погоню.
Я отпил немного чая, который был сладким и вкусным. Мне пришлось остановиться после нескольких глотков. Бог знает, когда я смогу пополнить запасы.
— Давай, девочка. Хочу попасть к дяде. Мысль о том, чтобы разбить лагерь рядом с этими лесами, меня не приводит в восторг.
Я поднял ее, затем остановился. На дубе выцветшей красной краской были написаны две буквы: AB. Знание того, что мистер Боудич был здесь до меня, заставило меня почувствовать себя лучше. Как будто он не совсем исчез.
Середина дня. День был достаточно теплым, чтобы я хорошенько вспотел. Некоторое время мы не видели никаких беженцев, но когда мы достигли подножия холма – длинного, но со слишком пологим уклоном, чтобы его можно было назвать холмом, – я услышал позади себя карабканье. Радар подошла к передней части тележки. Она сидела, положив лапы спереди и подняв уши. Я остановился и услышал впереди что-то, что могло быть слабым пыхтящим смехом. Я снова двинулся вперед, но остановился недалеко от гребня, прислушиваясь.
— Как тебе это нравится, милая? Это тревожит?
Это был высокий, похожий на флейту голос, который ломался от сладости и щекотки. Эти звуки были странно знакомы, и через мгновение я понял почему. Это было похоже на голос Кристофера Полли. Я знал, что этого не может быть, но это точно было так.
