— Это ваша кошка?
— Да. И я полагаю, что твоя собака... Реймар? Что-то в этом роде, конечно. Я не могу вспомнить.
— Радар. Она принадлежала мистеру Боудичу. Он умер.
— Ах. Мне жаль это слышать. — И он выглядел огорченным, но не удивленным.
— Насколько хорошо вы его знали, сэр?
— Вуди. Пожалуйста. Мы коротали время. Как и мы с тобой, Чарли, я надеюсь. Но сначала мы должны поесть, потому что, я думаю, ты проделал сегодня долгий путь.
— Могу я сначала задать один вопрос?
Он широко улыбнулся, превратив свое лицо в реку морщин.
— Если ты хочешь знать, сколько мне лет, я действительно не могу вспомнить. Иногда мне кажется, что я был стар, когда мир был молод.
— Дело не в этом. Я увидел книгу и подумал... если вы, ну, знаете...
— Как я могу читать, если я слепой? Увидишь. А пока, что ты хочешь — ножку или грудку?
— Грудку, пожалуйста.
Он начал подавать и, должно быть, уже давно привык делать это в темноте, потому что в его движениях не было никаких колебаний. Я встал и подошел к его креслу. Катриона посмотрела на меня мудрыми зелеными глазами. Книга была старой, на обложке были изображены летучие мыши, летящие на фоне полной луны: «Черный ангел» Корнелла Вулрича[160]. Он мог быть взят из одной из стопок в спальне мистера Боудича. За исключением того, что когда я взял его и посмотрел на то место, где Вуди остановился, я не увидел слов, только маленькие группы точек. Я положил его обратно и вернулся к столу.
— Вы читаете шрифт Брайля[161], — сказал я. Думая, язык в книгах тоже должен измениться – их нужно перевести. Насколько это странно?
— Я знаю. Адриан принес мне учебник и показал буквы. Как только они у меня появились, я смог научиться сам. Время от времени он приносил мне другие книги, напечатанные шрифтом Брайля. Он был неравнодушен к фантастическим историям, вроде той, которую я читал, пока ждал твоего приезда. Опасные мужчины и девушки, попавшие в беду, живут в мире, сильно отличающемся от этого.
Он покачал головой и рассмеялся, как будто чтение художественной литературы было легкомысленным занятием, может быть, даже безумным. Его щеки порозовели от того, что он сидел поближе к огню, и я не заметила в них ни следа седины. Он был целым, и в то же время это было не так. Как и его племянница. У него не было глаз, чтобы видеть, а у нее не было рта, чтобы говорить, только рана, которую она вскрыла ногтем, чтобы принять любую скудную пищу, какую только могла. Поговорим о девушке, попавшей в беду.
— Подойди, сядь.
Я подошел к столу. Снаружи завыл волк, так что, должно быть, появилась луна – луны. Но мы были в безопасности в этом кирпичном доме. Если бы волчок спустился по дымоходу, он поджарил бы свою пушистую задницу в огне.
— Весь этот мир кажется мне причудливым, — сказал я.
— Останься здесь достаточно долго, и то, что сейчас кажется выдумкой, станет обыденностью. А теперь ешь, Чарли.
Еда была восхитительной. Мы ели долго. Я чувствовал себя немного виноватым из-за этого, но это был долгий день, и я протащил эту тележку восемнадцать или двадцать миль. Вуди ел скупо, ничего, кроме голени и небольшого количества клюквенного желе. Я почувствовал себя еще более виноватым, когда увидел это. Я вспомнил, как моя мама привезла меня на вечеринку с ночевкой в дом Энди Чена, и мама сказала маме Энди, что у меня бездонный желудко и я съем и, если мне позволят, я съем все в доме. Я спросил Вуди, где он берет свои припасы.
— На берегу моря. Там есть те, кто все еще помнит таких, как мы... или такими, какими мы были... и отдает дань уважения. Серые пришли туда сейчас. Люди уходят. Вы, наверное, встретили кого-нибудь по дороге.
— Да, — сказал я и рассказал ему о Питеркине.
— Вы говорите, красный сверчок? Есть легенды... но это неважно. Рад, что ты вмешался. Может быть, ты все-таки принц. Светлые волосы, голубые глаза? – спросил он.
— Нет. Оба карие.
— Понятно. Не принц, точно не принц.
— Кто такой принц? — спросил я.
— Просто еще одна легенда. Это мир историй и легенд, как и ваш. Что касается еды … Раньше я получал от жителей Приморья больше яств, чем мог съесть, хотя обычно это была рыба, а не мясо. Как и следовало ожидать из названия. Прошло много времени, прежде чем серый цвет пришел в эту часть мира – как долго, я не могу сказать, дни сливаются воедино, когда ты всегда в темноте. -Он сказал это без жалости к себе, просто констатируя факт. — Я думаю, что побережье, возможно, было пощажено на некоторое время, потому что они находятся на узком полуострове, где всегда дует ветер, но никто не знает наверняка. В прошлом году, Чарли, ты бы встретил множество людей на Кингдом-роуд[162]. Сейчас наводнение идет на убыль.
— Кингдом-роуд? Так ты это называешь?
— Да, после развилки, если повернуть направо дорога превращается в Кингдом-роуд. Если бы ты решил повернуть налево на развилке, то оказались бы на Приморской дороге.
— Куда они направляются? Я имею в виду, после дома Доры, фермы Лии и магазина, который держит брат Доры.
Вуди выглядел удивленным.
— Он все еще держит его? Я поражен. Интересно, что он может продать?
