Мы с ней и ГФЛ сошлись ближе к концу моего темного периода, когда я все еще занимался глупостями с Берти Бердом. Однажды на уроке английского языка в шестом классе разговор зашел о работах Р.Л. Стайна[175]. Я прочитал одну из его книг – она называлась «Можешь ли ты сохранить секрет?»– и подумал, что это глупо. Я так и сказал, а потом сказал, что хотел бы прочитать что-нибудь действительно страшное, а не притворно страшное.
Дженни догнала меня после урока.
— Привет, Рид. Ты не любишь страшные истории?
Я сказал, что это не так. Я сказал, что, если я не смогу понять ни слова из какой-то истории, я посмотрю ее на своем телефоне. Это, казалось, ее позабавило.
— Прочти это, — сказала она и протянула мне потрепанную книгу в мягкой обложке, скрепленную скотчем. — Посмотрим, пугает ли это тебя. Потому что это напугало меня до чертиков.
Эта книга называлась «Зов Ктулху», и истории в ней меня сильно напугали, особенно одна под названием «Крысы в стенах». Там также было много непонятных слов, значеник которых нужно было поискать, таких как tenebrous[176] и malodorou[177] (это было идеальное слово для того, что я почувствовал возле этого бара). Мы сблизились из–за ужасов, возможно, потому что были единственными шестиклассниками, которые были готовы пробираться – и с радостью — через заросли прозы Лавкрафта. Больше года, пока родители Дженни не расстались и она не переехала со своей матерью в Де-Мойн, мы читали друг другу вслух рассказы и стихи. Мы также посмотрели пару фильмов, снятых по его рассказам, но они были отстой. Никто из них не понимал, насколько велико воображение этого парня. И как чертовски темно.
Пока я крутил педали, направляясь к обнесенному стеной городу Лилимар, я понял, что это безмолвное внешнее кольцо слишком похоже на одну из мрачных сказок ГФЛ об Аркхэме и Данвиче. Помещенный в контекст этой и других историй о потустороннем ужасе (мы перешли к Кларку Эштону Смиту[178], Генри Катнеру[179] и Августу Дерлету[180]), я смог понять, что было такого пугающего и странно обескураживающего в пустых улицах и домах. Используя одно из любимых выражений Лавкрафта, они были жуткими.
Каменный мост перебросил нас через мертвый канал. Большие крысы рыскали в мусоре, таком древнем, что невозможно было сказать, чем он был до того, как превратился в мусор. Наклонные каменные борта канала были испещрены черновато-коричневым дерьмом – тем, что Лавкрафт, несомненно, назвал бы нечистотами. А вонь, поднимающаяся от потрескавшейся черной грязи? Он бы назвал это мефистофельством.
Эти слова вернулись ко мне. Это место вернуло их обратно.
На другой стороне канала здания теснились еще ближе друг к другу, промежутки между ними были не переулками или проходами, а просто щелями, через которые человеку пришлось бы пробираться бочком... И кто знает, что может скрываться там, поджидая прохожего? Эти пустые здания нависали над улицей, казалось, выпирали навстречу трайку[181] и закрывали все, кроме зигзагообразного белого неба. Я чувствовал, что за мной наблюдают не только из этих черных окон без стекол, но и они сами, что было еще хуже. Здесь произошло что-то ужасное, я был уверен в этом. Что-то чудовищное и, да, сверхъестественное. Источник серого все еще мог быть впереди, в городе, но он был силен даже здесь, в этих пустынных окрестностях.
Помимо ощущения, что за мной наблюдают, возникло неприятное ощущение, что за мной следят. Несколько раз я вертел головой по сторонам, пытаясь поймать кого-то или что-то (какого-нибудь ужасного дьявола), скользящего по нашему следу. Я не видел ничего, кроме ворон и случайной крысы, возможно, направлявшейся обратно к своему гнездовью или колонии в тени этого канала с глинистым полом.
Радар тоже это почувствовала. Она несколько раз зарычала, и однажды, когда я оглянулся, я увидел, что она сидит, положив лапы на край плетеной корзины, и смотрит назад, туда, откуда мы пришли.
Ничего, подумал я. Эти узкие улочки и полуразрушенные дома пустынны. У тебя просто мурашки по коже. У Радар тоже.
Мы подошли к другому мосту через другой заброшенный канал, и на одном из его столбов я увидел то, что меня подбодрило, – инициалы AB, не совсем покрытые наростами болезненного желто-зеленого мха. Из-за скопления зданий я потерял городскую стену из виду на час или два, но с моста я мог ясно видеть ее, гладкую и серую, высотой не менее сорока футов. В центре находились титанические ворота, перекрещенные толстыми опорами из чего-то похожего на мутно-зеленое стекло. Стена и ворота были видны, потому что большинство зданий между тем местом, где я стоял, и городской стеной были превращены в руины тем, что выглядело как бомбардировка. Во всяком случае, какой-то катаклизм. Несколько обугленных дымоходов торчали, как указующие персты, и несколько зданий уцелели. Одно было похоже на церковь. Другое представляло собой длинное здание с деревянными стенами и жестяной крышей. Перед ним стоял красный фургон без колес, заросший бледными сорняками.
