Это заставило меня проснуться от нового собачьего кашля. Один глаз Радара был открыт, но другой был заклеен этой липкой дрянью, что придавало ей печально-пиратский вид. Я вытер ее и направился к двери. Монархи все еще сидели на насестах, но на тусклом небе появилось немного света. Пора было что-нибудь съесть, а потом отправляться в путь.
Я поднес открытую банку сардин к носу Радар, но она сразу же отвернулась, как будто ее тошнило от запаха. Осталось два печенья с орехами пекан. Она съела одну, попыталась съесть другую и закашлялась. Она посмотрела на меня.
Я взял ее лицо в ладони и нежно поводил им из стороны в сторону так, как, я знал, ей нравилось. Мне хотелось плакать.
— Держись, девочка. Ладно? Пожалуйста.
Я вынес ее за дверь и осторожно поставил на ноги. Она прошла слева от двери со стеклянной заботой пожилого человека, нашла место, где я помочился раньше, и добавила свое к моему. Я наклонился, чтобы снова поднять ее, но она обошла меня и направилась к правому заднему колесу мотодельтаплана Клаудии – тому, что ближе всего к дороге. Она понюхала его, затем опустилась на корточки и снова помочилась. При этом она издала низкий рычащий звук.
Я подошел к заднему колесу и наклонился. Смотреть было не на что, но я был уверен, что то, что я мельком видел раньше, приблизилось после того, как я вернулся внутрь. Не только подошел, но и помочился на мою машину, как бы говоря, что это моя территория. У меня был мой рюкзак, но я решил, что мне нужно кое-что еще. Я вернулся в дом. Радар сидела, наблюдая за мной. Я поискал вокруг, пока не нашел в углу заплесневелую стопку одеял, возможно, давным–давно предназначенных для того, чтобы пассажиры троллейбуса кутались в них в холодную погоду. Если бы я не решил заняться своими делами на улице, я мог бы помочиться на них в темноте. Я взял одну и встряхнул ее. Несколько мертвых мотыльков, порхая, опустились на пол сарая, как большие снежинки. Я свернул его в ком и отнес к трехколесному транспортному средству.
— Ладно, Радар, давай покончим с этим. Что ты на это скажешь?
Я положил ее в корзину, а затем подоткнул сложенное одеяло рядом с ней. Клаудия велела мне дождаться первого звонка, прежде чем уйти, но с монархами, расположившимися вокруг, я чувствовала себя в достаточной безопасности. Я сел в седло и начал медленно крутить педали по направлению к воротам в стене. Примерно через полчаса прозвучал утренний звонок. Так близко к городу это было очень громко. Монархи поднялись огромной черно-золотой волной, направляясь на юг. Я смотрел им вслед, жалея, что сам не иду тем же путем – к Доре, потом ко входу в туннель, потом обратно в мой собственный мир компьютеров и волшебных стальных птиц, которые летают в воздухе. Но, как говорится в стихотворении, мне предстояло пройти много миль и сдержать обещания.
«По крайней мере, ночные солдаты ушли», — подумал я. Обратно в свои склепы и мавзолеи, потому что именно там спят такие существа, как они. Я никак не мог знать этого наверняка, но я знал.
Мы добрались до ворот меньше чем за час. Я слез с мотодельтаплана. Над головой облака были ниже и темнее, чем когда-либо, и я не думал, что дождь сможет продержаться долго. Моя оценка того, что серая стена была высотой в сорок футов, оказалась ошибочной. Было по меньшей мере семьдесят, а ворота были титаническими. Он был облицован золотом – настоящим золотом, я был уверен, а не краской, – и почти такой же длины, как футбольное поле. Подпиравшие его шесты наклонялись то в одну, то в другую сторону, но не от возраста и ветхости; я был уверен, что они были расположены именно так, образуя странные углы. Они заставили меня снова вспомнить Лавкрафта и безумную, неевклидову вселенную монстров, которая всегда стремилась подавить нашу.
Тревожили не только ракурсы. Эти посохи были сделаны из какого-то мутно-зеленого вещества, похожего на металлическое стекло. Что-то, казалось, двигалось в них, как черный пар. От этого у меня в животе стало как-то странно. Я отвел взгляд, а когда оглянулся, черная дрянь исчезла. Когда я повернул голову и посмотрел на посохи краем глаза, черная субстанция, казалось, вернулась. У меня закружилась голова.
Не желая терять то немногое, что я съел за завтраком, я посмотрела вниз на свои ноги. И там, на одном из булыжников, выведенные краской, которая, возможно, когда-то была голубой, но выцвела до серого цвета, были инициалы АВ. В голове прояснилось, и когда я поднял глаза, то увидел только ворота, пересеченные этими зелеными опорами. Но что это были за врата, словно CGI-эффект[186] из эпического фильма. Но это не было особым эффектом. Я постучал костяшками пальцев по одному из мутно-зеленых шестов, просто чтобы быть уверенным.
