Мы вошли в длинное, похожее на сарай здание, заполненное древним ремонтным оборудованием. Лопаты, мотыги и тачки были покрыты толстым слоем пыли. Пол тоже был пыльным, и на нем не было никаких следов, кроме тех, которые мы оставили позади себя. Я заметил еще один из этих гибридов автобуса и электротележки. Я заглянул в него и увидел батарею, настолько проржавевшую, что это был просто зеленый комок. Я задавался вопросом, откуда взялись эти маленькие машины – по крайней мере, две, одна все еще работает –. Неужели мистер Боудич привез оборудование из нашего мира по частям и собрал его здесь? Я не знал. Все, что я знал наверняка, так это то, что нынешний режим мало заботился о поддержании чистоты в Лилимаре. Что его заботило, так это кровавые виды спорта.
Лия вывела нас через дверь на дальней стороне. Мы оказались на чем-то вроде свалки, заполненной разобранными тележками, грудами опор электропередач и огромными клубками троллейбусных проводов. Мы пробрались сквозь это бесполезное оборудование, поднялись по деревянным ступенькам и вошли в комнату, которую я и другие беглецы узнали: помещение для хранения троллейбусов.
Мы пересекали главный терминал, когда утренний звонок прозвенел своим единственным гулким ударом. Лия остановилась, пока звук не затих вдали, затем продолжила. Она по-прежнему не оглядывалась, чтобы посмотреть, следуем ли мы за ней. Наши шаги отдавались эхом. Над головой темное облако гигантских летучих мышей хлопало крыльями, но больше не шевелилось.
— В прошлый раз, когда мы собирались, — тихо сказала Эрис. — На этот раз мы придем. У меня есть свои счеты, которые я должен свести с этой сукой.
Я не ответил. Мне это было неинтересно. Мой разум был неподвижен.
Мы вышли под дождь. Радар внезапно сбежала по ступенькам Троллейбусного депо мимо одного из красно-белых столбов с каменной бабочкой наверху. Она сунула нос в заросли ежевики. Я увидел одну лямку своего выброшенного рюкзака, а затем услышал то, чего меньше всего ожидал, но что сразу узнал. Радар рысцой вернулась со своей писклявой обезьянкой. Она уронила ее к моим ногам и посмотрела на меня, виляя хвостом.
— Хорошая девочка, — сказал я и отдал обезьянку Эй. У него были карманы. У меня нет. Широкая дорога, ведущая ко дворцу, была пустынна, но не пуста. Тело Красной Молли исчезло, но кости ночных солдат, которые пришли за нами, были разбросаны на сорок ярдов, большинство из них были погребены под грудами мертвых бабочек-монархов.
Лия остановилась у подножия лестницы, склонив голову набок, прислушиваясь. Мы присоединились к ней. Я тоже это слышал: что-то вроде пронзительного стона, похожего на порывы ветра под карнизом зимней ночью. Он поднимался и опускался, поднимался и опускался, поднялся до крика, затем снова перешел в стон.
— Великие боги, что это? — прошептала Джая.
— Звук траура, — сказал я.
— Где же Снаб? — спросила Йота.
Я покачал головой.
— Может быть, не понравился дождь.
Лия направилась по Галлиен-роуд к дворцу. Я положил руку ей на плечо и остановил ее.
— Мы должны зайти сзади и выйти рядом с игровым полем. Я не могу найти дорогу, маленький засранец по имени Питеркин стер следы мистера Боудича, но держу пари, ты знаешь, как туда добраться.
Лия положила руки на свои стройные бедра и уставилась на меня с раздражением. Она указала на звук, издаваемый Ханой, оплакивающей свою дочь. Затем на случай, если я был слишком туп, чтобы понять, она подняла руки высоко над головой.
— Принцесса права, Чарли, — сказала Йота. — Зачем идти этим путем, если мы можем избежать большой суки, войдя через парадную дверь?
Я принял его точку зрения, но были и другие моменты, которые казались мне более важными.
— Потому что она ест человеческую плоть. Я почти уверен, что именно поэтому ее выгнали из страны гигантов, как бы вы это здесь ни называли. Ты понимаешь это? Она ест человеческую плоть. И она служит ему.
Лия посмотрела мне в глаза. Очень медленно она кивнула и указала на револьвер, который я носил.
— Да, — сказал я. — И есть еще одна причина, миледи. Мне нужно, чтобы ты кое-что увидела.
Мы проехали немного дальше по Галлиен-роуд, затем Лия свернула налево в узкий переулок. Она провела нас по лабиринту улиц, ни секунды не колеблясь. Я надеялся, что она знает, что делает; прошло много лет с тех пор, как она была здесь в последний раз. С другой стороны, нас вели горестные вопли Ханы.
Джая и Эрис догнали меня. Эрис выглядела мрачной, застывшей. Джая выглядела испуганной. Она сказала:
— Здания двигаются. Я знаю, что это безумие, но они двигаются. Каждый раз, когда я отвожу взгляд, я краем глаза вижу, как они двигаются.
— А мне все время кажется, что я слышу голоса, — сказал Глаз. — Это место кажется … Я не знаю... с привидениями.
— Потому что это так, — сказал я. — Мы собираемся изгнать его или умереть, пытаясь это сделать.
— Тренировка? — спросила Эрис. Вой Ханы становился все громче.
— Неважно, — сказал я. — По одной вещи за раз.
