Сказка полностью

РЕЖИССЁР. Что ж, тогда я расскажу о вашем главном страхе. Однажды, когда вам было девять лет, вы нашли в саду маленькую зелёную гусеницу…

ВАРЯ. Нет! Прошу вас!

РЕЖИССЁР. А затем вы…

ВАРЯ (кричит). Не-е-е-е-е-ет!!

Зал ревёт. Варя опускается на колени. Режиссёр делает знак залу. Зрители замолкают. Слышно журчание. Под стоящей на коленях Варей появляется лужа мочи. Варя дрожит и начинает всхлипывать, закрывает лицо руками.

РЕЖИССЁР. Довольно. (Бросает в Варю белый blister.)

Варя продолжает всхлипывать, стоя на коленях в растущей луже мочи.

РЕЖИССЁР. Помогите ей.

Шарлотта залезает на стол, поднимает ветку сирени, засовывает её Варе за ворот платья и помогает ей приподняться; потом она усаживает Варю на её место. На стол влезает Епиходов.

ЕПИХОДОВ. Ежли говорить прямолинейно и ответственно — марсианского климата я одобрять не имею оснований. Великий Илон был человеком большинским, спору нет. У нас здесь, на Маринере, всё в полной комплектации. Но климат — это вам не электролошадь, не робот Вася. С климатом шутки плохи! Днём плюс пятнадцать градусов, а ночью — минус восемьдесят семь. Химия! Я вот третьего дня решил прогуляться в новом шлеме, оделся красиво. Пошёл по самому краю каньона. Как писал один поэт земной, «Тянет меня бездна роковая». Меня тоже бездна потянула. Глянул с обрыва вниз, а там и дна не видать. Мозг мой, который я полгода назад апгрейдил, мне глубину подсказал — семь тысяч двести тридцать пять метров. Ежли кинуться, лететь будешь всего шестнадцать секунд. Быстро! И задуматься толком не успеешь. А потом — сразу в рай! Там своя комплектация будет, уж не хуже марсианской. Вот и думаю теперь — кинуться али нет? Жизнь хороша, конечно, но сложностей — невпроворот. Все чего-то требуют. А не выполнишь — с работы погонят. А там — новую ищи. И опять требовать станут. А без этого денег не заплатят. Круговорот нулей и протоплазмы! Хотя — у барыни вон денег нет, а она работы себе не ищет. Да и братец её, и господин Пищик тоже. Они деньги занимают, проживают и снова занимают. Мне б так жить! Философия! Мозг мой тут одного философа почитал. Тот пишет: за три тысячелетия сильней всего человечество поднаторело в смертоубийстве людей. В прошлом году на Земле укокошили два миллиона шестьсот сорок девять тысяч триста двадцать пять человек. И это ещё войн больших нет! А я, когда по краю каньона гулял, подумал: сколько тонн песку надобно, чтобы наш каньон засыпать? Мозг подсказал: шестьдесят четыре миллиарда пятьсот тридцать девять миллионов две тысячи девятьсот восемьдесят одну тонну. Я подумал, а ежли трупами убиенных сей каньон заваливать, сколько понадобится? Семьдесят два миллиарда шестьсот сорок один миллион сто двенадцать тысяч пятьсот восемьдесят два трупа! За все существование хомо сапиенса столько людей не угробили! Что значит — глубина! Подумал, может, мне в Титон не бросаться, а просто жениться? Хочу к Дуняше посвататься, да она пугливая какая-то. Шарахается от меня, как от репликанта. Что я, страшный? Зарабатываю неплохо, больше, чем она. Сапоги скрипят? Ну и что? Фасон таков. Потом от меня воняет, господа говорят. Ну, значит, такова моя молекулярная комплектация! Зато я теперь все русские романсы в мозг закачал. (Поёт.) Снился мне сад в подвенечном уборе, в этом саду мы с тобою вдвоём! И голос есть. В общем, до субботы в Титон покамест прыгать погожу.

РЕЖИССЁР. Браво, Епиходов!

Зал аплодирует. Режиссёр кидает в Епиходова шесть белых blister. С охапкой сирени тот возвращается на свой стул. На стол легко вспрыгивают Яша и Дуняша.

ДУНЯША. Ой, столько дел, столько попечений!

ЯША. Прорва! (Обнимает и целует Дуняшу.)

ДУНЯША (слегка отталкивает его). Что ты!

ЯША. Придёшь вечером в гладильную?

ДУНЯША. Яша, опасаюсь я после вчерашнего. Трофимов донести может барыне.

ЯША. Он дурак, да ещё и в очках. Ничего, кроме социализьма своего, не видит. Придёшь?

ДУНЯША (подумав). Когда все уснут, тогда только приду.

ЯША (раздражённо). Все! Все у нас засыпают дай бог к утру только! Брат барыни, ежели в бордель не поехал, с Пищиком шары всю ночь гоняет да пьёт. Шарлотта вскакивает по ночам и жонглирует. А Фирс в уборную шаркает непрерывно, у него простатит.

ДУНЯША. Не знаю… Слыхал, что Епиходов ко мне посвататься хочет?

ЯША. Этот клоп конторский? Да я ему башку проломлю!

ДУНЯША (смеётся кокетливо). А он поёт хорошо!

ЯША. Знаешь, как его зовут?

ДУНЯША. Знаю. Тридцать три несчастья. Но он ростом тебя повыше, и усы у него красивые.

ЯША. Ты что, серьёзно?

ДУНЯША (хохочет). Шучу я, глупый!

Они обнимаются и целуются.

ЯША (шёпотом). Придёшь?

ДУНЯША. Конечно, милый.

Режиссёр молча аплодирует им и кидает в них два белых blister. Яша и Дуняша, подхватив сирень, усаживаются на свои места.

РЕЖИССЁР. Объявляется пятиминутный антракт!