СИМЕОНОВ-ПИЩИК. А ликёрец, надо признать, весьма incroyable!
Ему аплодируют.
ГАЕВ. Шарлотта Ивановна, просим повторить аттракцион!
Пожалуйста, повторите!
ШАРЛОТТА. Avec plaisir!
Епиходов встаёт к исполинской рюмке, Шарлотта снова влезает ему на плечи, зачерпывает шляпой ликёр.
ЕПИХОДОВ (опираясь руками на стекло). Только уже теперь ради всемирной справедливости и самим добывателям напитка хлебнуть положено-с…
ЛОПАХИН (принимая полную шляпу от спустившейся Шарлотты). Придёт, Епиходов, и ваша очередь. (Пьёт из шляпы.)
СИМЕОНОВ-ПИЩИК (Гаеву). Ликёрцы — напиток достойный, но сладость, сладость, так сказать, делает его помалупитейным, вот в чём вопрос. Вы подумайте! Сладость! Именно поэтому его дамы и предпочитают. Дамы, наши дамы… Они же пьют по-дамски. А нам, мужчинам, ликёру… как сказать… много не выпить!
ЛОПАХИН. Да, всего-то полшляпы!
Все смеются.
ГАЕВ. Ты, брат, закуси мороженым! Оно сладость уравновесит!
СИМЕОНОВ-Пищик. Святая правда! (Подходит к чаше с sorbet и начинает есть.)
ЛОПАХИН. Прекрасно! Не помню, когда в последний раз пил ликёр. Нет, вспомнил! Приятель мой Ваня Снегирёв, будучи гимназистом пятого класса, украл у родителей бутылку шартрёза, и мы её втроём распили… Кто следующий?
АНЯ. Я хочу.
ЛОПАХИН. О, прошу вас, прошу… (Передаёт шляпу Ане.)
АНЯ. Я хочу выпить за крах. За рухнувшие мечты.
ЛОПАХИН. Ну зачем же пить за это?
АНЯ. Зачем? Чтобы не мечтать больше. Мечты! (Смеётся.) Они на нас нарастают, как грибы после дождя. Мы их носим, носим, а они всё растут, чтобы потом просто сгнить и отвалиться. Вот прошёл надо мной дождь, тёплый такой дождик под названием «юность». Я гуляла под ним без зонта. Радовалась тёплым каплям, лицо подставляла, кружилась… И выросла на мне грибница под названием «Мои светлые мечты». И стала я её носить везде с собою, думать о ней, холить и лелеять. А она всё крепла и крепла. Грибница крепнет, а я ношу её, ношу. И что? Дальше-то что? Ничего! В один день прекрасный я вдруг поняла, что надо сделать с этой грибницей. Взяла нож и срезала её под корень. Теперь я свободна. И пью за это! (Пьёт из шляпы.)
РАНЕВСКАЯ. Аня, милая моя… (Встаёт, обнимает её.) У тебя всё будет хорошо, всё, всё!
АНЯ. Мама, у меня и так всё хорошо. Вот, выпила ликёра! Варя, пригубь!
ВАРЯ (подойдя, тоже обнимает Аню). Анечка, я тебя так люблю…
АНЯ (протягивает ей шляпу). Выпей.
Варя отпивает из шляпы, морщится, отдаёт шляпу Лопахину.
ЛОПАХИН (Шарлотте). Прошу вас, мадмуазель!
ШАРЛОТТА. Merci! (Пьёт из шляпы.)
ЯША (Дуняше). До нас дела не дойдёт. Мы у них завсегда в прихожей… Милая, полезли-ка лучше туда! (Показывает на высокое блюдо с варениками с вишнями.)
ДУНЯША. Зачем, Яшенька?
ЯША. Я тебе там объясню.
Подпрыгнув, Яша цепляется за край блюда, подтягивается, влезает на него, свешивается вниз, протягивает руку Дуняше. Та даёт ему руку, и он втягивает её на блюдо.
ЯША. Вот так!
ДУНЯША. Как здесь необычно! Господи! Да это же вареники с вишнями! Такие огромные! (Трогает.) И ещё тёплые!
ЯША. И это хорошо. Иди сюда.
Они ложатся в ложбину между двумя варениками.
ДУНЯША. Хорошо, что их сметанкою полить не успели.
ЯША. Там, внизу целая тонна этой сметаны стоит… (Обнимает Дуняшу.) Дунечка…
ДУНЯША. Яшенька…
СИМЕОНОВ-ПИЩИК (пьянея). Вы подумайте! Всё, что здесь нам понаставили, стоит прорву денег! Ликёрца этого там налито вёдер двадцать. Нам и четверти его сроду не выпить. Может, продадим хотя бы ведра четыре? По сту илонов за ведро, а? Или нет, по сту пятьдесят? Это ж даром почти, судари вы мои! Да и тортилу эту… (тычет пальцем в торт) тоже можем пристроить. Например, купцу Мокееву. Он всё метёт, чего ни предложи. Живоглот! Жаль, подлец у меня флаер старый не купил. (Изображает.) «Бе-Эм-Ве 35 не берём, старьё!» Жила! А по сути — дурак дураком. Деньги-то папашины в карман к нему упали. Вы подумайте! Сколько дураков вокруг — и все при деньгах! (Икает.) Господа, займите мне двести илонов, Христа ради!
ЛОПАХИН (достаёт бумажник). Извольте, сударь! (Даёт сто илонов.)
СИМЕОНОВ-ПИЩИК. О, merci, merci! Но, позвольте, тут токмо сто?
ЛОПАХИН. Всё, что могу, всё, что могу. (Шарлотте.) Мадмуазель, угостите мужчину ликёром.
ШАРЛОТТА. Пей до дна! Пей до дна!
Лопахин допивает то, что осталось в шляпе.
ФИРС (вытирает ему обшлаг сюртука). Сударь, запачкались вы малёк. Да и вы, Шарлотта Ивановна, тоже-с.
ШАРЛОТТА. Фирс, это ликёр, а не дерьмо куриное! (Хохочет.) Господа, прикажете мне в третий раз туда лезть?
ГАЕВ. Непременно прикажем! С нежностью и очарованием! Жёлтого в середину!
ТРОФИМОВ. Просим! Вы, Шарлотта Ивановна, как пчела. Принесите мне хоть капельку нектара!
