Но камень остерёг их не бояться,
И музыкант, закрыв свои глаза,
Любую, свет затмившую лошадку,
Манил покинуть тут же небеса.
Шум крыльев становился тише, тише…
И ветер, что при взмахах сильных дул,
Почти исчез, и юноша в покое
Расслабился и кажется, уснул.
И вновь княжна предстала пред глазами,
С улыбкою приятной, неземной.
Она произнесла: «Дремать не время!
Пока не поздно, очи приоткрой!»
И словно луч в тумане растворилась.
Давид с трудом открыл свои глаза,
И увидал, как ноздри раздувая,
Конь подлетал, пронзая небеса.
Красавец был, похоже, не последним.
Понятно стало только лишь одно,
Что глаз смыкать нельзя, всё нужно видеть,
И не бояться больше ничего.
Ещё мгновенье и скакун ударит,
Тем сбросив музыканта со скалы.
И стоит ли гадать что будет с телом,
Упавшим с небывалой высоты?
Давид внутри испуг, одолевая,
Играл, смычком водя ещё сильней,
Чтоб чистые, струящиеся звуки
Подействовали быстро на коней.
И вороной, что был почти что рядом,
Исчез, налёт на свет, не совершив.
Всё повторилось так же с остальными,
И парень в сотый раз остался жив!
Коней ведь было ровно сто, не меньше,
И каждый мог смахнуть его с горы.
Давид сидел любуясь солнцем, небом,
Ведь он природу спас от темноты.
Теперь все кони собраны в загоны.
Осталось лишь жеребчика достать,
Который был сплетён из тонких веток,
Как в прочем и его родная мать.
Но для начала надобно спуститься.
Его по волшебству перенесли
Потоками сюда. А что же дальше?
И где теперь загон? В какой дали?
Вопросов много, а добыть ответы,
Когда вокруг не видно никого,
Возможно было только лишь у камня,
Что был ценнее прочего всего.
Старик ему действительно от сердца
Предмет столь необычный подарил.
Что золото? Ни за какие деньги
Такое б чудо парень не купил!
И только лишь чудесная поверхность
Сменила голубой на тёмный цвет,
Давид напрасно времени не тратя,
Спросил у камня стоящий совет:
«Прошу мне подсказать, как вниз спуститься.
Всю землю у подножья скрыл туман.
Не видно, где обитель с вороными.
Ах, как себя я всё же наказал!»
«Тебе сойти отсюда будет просто» –
Сказал волшебный голос изнутри,
«Ты видишь под собой большую гору,
Я мал пред нею, как не посмотри!
Но если ты коснёшься мною тверди
Не гладкой, а «шершавой» стороной,
Я буду помогать тебе иначе,
Тогда я буду в действиях другой!
В то время говорить с тобой не стану.
Возьми меня и сбоку прислони
К горе. Но я тебя предупреждаю:
«Из рук своих меня не упусти!»
И музыканту только оставалось
Поверить камню уж в который раз.
К таким делам он не был подготовлен.
Здесь справился бы только скалолаз.
Убрав на всякий случай свою скрипку,
А также лёгкий, тоненький смычок,
Давид, вцепившись пальцами в поверхность,
Прижал к горе указанный бочок.
Конечно же, представить, что случится,
Он в доле малой видимо не мог.
Он думал, прилетит большая птица,
И спустит его к главной из дорог.
Но нет, гора под парнем задрожала
И стала постепенно оседать,
Но снова стала гордо подниматься,
Когда Давид стал руку отстранять.
Тут нужно было проявить терпенье.
Успех – награда тем, кто может ждать.
Как только пик сравняется с землёю –
Тогда лишь можно будет убежать.
Вновь музыкант дотронулся шершавой,
Негладкой стороною до горы.
Она под ним, как лист затрепетала,
Пошла под землю, прячась до поры,
Когда её таинственный отпустит.
Не ясно как, но камень подчинял
Огромную своим прикосновеньем,
И с лёгкостью покорно опускал.
Ещё чуть-чуть и самому Давиду
Придётся видно скрыться под землёй.
Он в рост поднялся, в сторону отпрыгнул,
И побежал, что мочи есть, долой.
За ним поверхность стала подниматься,
Со скоростью огромною расти,
Но юноша успел на своё счастье
Прилично от высот тех «отойти».
Когда вершина облако достала,
В лучах растаял от тепла туман,
Скрипач недалеко загон увидел,
Куда коней недавно собирал.
Теперь стоял он видоизменённый.
То был скорее «лошадиный дом»,
Где выстроено место для прогулок,
Когда нет туч на небе голубом.
Всё также в центре лошади стояли
Сплетённые из веток, и сейчас
Давид решил добыть их с разрешенья
Того, кто был владельцем – кто их пас.
Он мог бы сам загнать коней под крышу,
Зайти и взять, зачем сюда пришёл,
Но это будет явно не по нраву
Тому, кто здесь хозяйство своё вёл.
Поэтому Давид, собравшись духом,
Невидимому глазу произнёс:
«Я лошадей вернул тебе обратно,
Никто несчастья людям не принёс.
Теперь в загонах более уютно,
Но я сюда явился не затем.
Мне очень нужен маленький жеребчик,
И чтобы он в три ночи повзрослел.
Пока он мал, желательно, чтоб мама,
Ожив, осталась временно при нём.
Я думаю, она потом захочет
Царить в пространстве сказочном твоём.
Не для себя прошу. Необходимо
Мне музыкой успеть другим помочь.
Не откажи, прошу в нижайшей просьбе,
И не гони волшебной силой прочь!»
И тут же, после слов произнесённых,
Природа поменяла внешний вид:
На небе облака в кольцо сложились,
Внутри их солнце яркое горит.
Его лучи на землю опустились
Как пики, словно делая забор,
Тем самым ослепляя музыканта.
Так не было в округе до сих пор.
Никто Давиду вновь не показался,
Но голос, как и прежде, зазвучал:
«Не скрою, удивлён, что ты игрою
Коней моих назад в загон загнал.
А больше, что с горы сумел спуститься.
Возможно ты в руках имеешь то,
Что неизвестно мне и недоступно,
