Повёл Аппулий Никиту по улочкам городским и закоулкам. Иногда казалось царевичу, что в лесу блуждает. Но всё же добрались они до дома чародейки той. Как вошли в двери, сразу Никита вспомнил Аду. Уж больно схоже обстановка выглядела. Тут и чаши, и колбы стеклянные, неизвестными жидкостями наполненные. И свечи горящие и благовония. В общем, всё как у Ады, только чистенько. Напрягся Никита, предчувствие недоброе в душе заскребло. Но, как вышла навстречу хозяйка, так развеялись все подозрения и миг. Уж, как хороша она была! Молода, стройна, волосы словно волны морские, а глаза сам омут. Заговорила чародейка, точно песню запела. Да так приветливо, обворожительно, что пропал у Никиты весь страх и сомнения. Спрашивает она что-то у Аппулия, а тот ей отвечает. Не поймет царевич, ни слова, стоит молча, как дерево в лесу, не понять, не встрянуть. Но верит новому другу своему, другого выхода нет. Поговорили они меж собой, тогда Аппулий сказал:
— Это и есть чародейка наша. Цинна зовут её.
— Царевич Никита. — промолвил он и поклонился. А Цинна вдруг подошла к Царевичу погладила по щеке нежно, и что-то говорит, говорит по-своему, только глаза поблескивают.
— Объяснил я ей нужду твою, вот она и спрашивает, бесповоротно ли решение твоё? — перевёл Аппулий.
— Да. — не сказать, что твёрдо, но ответил Никита.
Зажгла тогда Цинна свечу чёрную. Зажала в ладонях горошину зелёную и давай над пламенем свечным колдовать, да приговаривать. А пламя, точно понимает язык её всё сильнее разгорается. Вспыхнуло оно искрами и погасло само в миг. Разжала ладони Цинна, а горошина в них в чёрную обратилась. Протянула её Никите, со словами, но не поймёт он, что сказать она хочет.
— Проглоти горошину. Только не разжёвывай. — сказал Аппулий. Взял горошину Никита и проглотил. Зашумело в ушах, в голове загудело, метелики перед глазами заплясали, стоит Никита, не жив не мёртв, а друзья его новые посмеиваются в сторонке. Только одна мысль промелькнула слабенькая, что опять надурили его. Но тут Аппулий схватил его за плечи, да встряхнул хорошенько.
— Ты чего это Царевич, поплыл куда-то? — спросил он. Стал Никита в себя приходить, всё вокруг по местам встало, и Цинна улыбалась также.
— Молодой ещё, слабенький. — сказала она и снова в глаза заглянула, словно насквозь — Понимаешь меня?
— Конечно понимаю! Ты же, по-моему, разговариваешь! — ответил Никита, а Цинна и Аппулий с чего-то вдруг расхохотались в два голоса.
— Сработало колдовство! — сказала Цинна — Теперь ты и понимать, и разговаривать на нашем языке не хуже любого будешь! — Обрадовался Никита, благодарить чародейку начал, кланяться — Ни к чему поклоны царевич, лучше монетой расплатись. Пять штук.
Велика плата показалась, но сам согласия дал и дело сделано ладом, поэтому, достал из кисета Никита пять золотых. Тут же распрощались с чародейкой Цинной и покинули её дом. Вышли в город, а Никита как будто в новых красках его увидел. Идёт на людей смотрит и диву даётся, каждое слово понятно и понятно ему, чем живёт и дышит город. Сердце радостью наполнилось, от прозрения чудесного. И сказал снова Аппулий:
— Как же ты Никита, царский сын перед принцессой в таком неприглядном виде предстанешь? Ты же царевич и выглядеть тебе подобает по-царски. — Посмотрел на себя Никита. Да, вид конечно потрепался за долгую дорогу. И снова Аппулий предлагает — Есть торговец у меня знакомый, товар у него достойный. Даже знатные люди его предпочитают. — Согласился Никита и повёл его Аппулий в лавку известную. Встретил их торговец почтительно, видно давно Аппулий знаком с ним. Выслушал торговец цели и предпочтения и представил товар лицом. Богатый был товар, качественный. Выбирал Никита, примерял и купил себе портки новые с сапогами кожаными и камзол царский, золотом расшитый. Нравится себе Никита, в зеркало глядя, ну вылитый принц заморский. И Аппулий с торговцем, вдобавок, нахваливают в два голоса. Заплатил Никита за обновы, и уж собрался в сторону дворца королевского. Но опять остановил его Аппулий.
— Не правильно это, чтобы царская персона, важный визит, пешком совершала. Есть у меня знакомый торговец, лошади у него породистые, из Арабии доставленные, а повозки, точно для королей. Подумал Никита, и понял, что правда в его словах. Сказал, чтобы вёл Аппулий прямиком к этому торговцу. С радостью исполнил он пожелание царевича, отвёл его к торговцу лошадьми и всем, что к ним полагается. Очередной раз убедился Никита, какой народ великолепный, душевный живёт в этом городе. С поклоном встретил торговец гостей дорогих и стал предлагать товар, что не конь, то порода, да стать. Выбирал Никита коня, с умом, и холку мерил и в зубы смотрел, в общем, как брат Богдан научил. Купил он коня, не конь, а загляденье. Тут Аппулий опять с советом:
— К такому коню карета в упряжь полагается, не меньше. — говорит.
Согласился Никита.
— А где взять? — спрашивает.
— Есть у меня знакомый мастер. Кареты у него, сами короли приобретают.
