— Странно, — подумал Никита — хотел свободы, а опять в плену. Лежу в чужом доме, в чужом городе. Я не хочу этого. И Атильда Амедея Федерика Хризенда, мне тоже не нужна. Не мила она мне. — лежит Никита на кровати чужой, смотрит на небо, темнеющее в окне, а на небе звезда появилась, яркая такая, мигает, словно смеётся. Глаз не может отвести от неё Никита, а она как будто больше и ярче становится. И вот уже видит Никита, вместо звезды, лицо Алёнкино, смеётся глядя на него сверху. Обидно сначала стало Никите, а потом понял, что не со зла она смеётся, образ её в утешение, в помощь ему явился. Только произнести имя её не может, даже в уме. Как будто стёрлось оно из памяти. Страшно стало Никите, очень странно. — Имя чужое вспомнил, а то, что милее всего на свете, никак. И мысль спасительная, вдруг, пришла, что не его это место, не должно его здесь быть. Поднялся Никита с кровати, и всё по старинке. Связал цепью балдахины, да покрывала, выбросил их в окно, и спустился по ним вон из охотничьей западни. У ворот дворцовых увидел коня своего, вскочил в повозку и только след его простыл. Мчал царевич без оглядки. Осадил коня, когда скрылись из вида башни королевского дворца. Ночь кругом. Тишина. Город спал. Да и царевич улёгся калачиком в повозке и уснул, благо ночи летние тёплые и короткие.
7
Начался новый день. Людскими голосами наполнились улицы, цоканьем копыт и звоном кузнецкого молота. Поднялся Никита и понять не может, где он, всё чужое вокруг, и что ему теперь делать. Решил для начала съестным поживиться. И поехал по улице, в надежде встретить лавку, или заведение, где откушать можно. И тут удача снова подвернулась. Видит Никита, бежит навстречу Аппулий, быстро так бежит, по всей видимости по делам торопиться. Так, подумал Никита и остановил коня. Обрадовался Аппулий при виде царевича, удивился. Запрыгнул в повозку, и поехали они вместе, а Аппулий всё интересуется:
— Ты чего, это царевич не во дворце, а по окраинам бедняцким разъезжаешь?
— Ох, Аппулий, если б ты знал в какую заваруху я попал! Еле ноги унёс! — ответил ему Никита.
— Так, ты сбежал, что ли? От богатства утёк?
— Знаешь, что я тебе скажу, жизнь моя, мне дороже любого богатства. А рядом с Атильдой Амедеей Федерикой Хризендой Пиндильсиндильвандской долго не проживёшь!
— Это точно. — сказал Аппулий — Слишком много смертей рядом с ней. Многие подозревают, что неспроста это. Уж больно рьяно она ядами увлекается. Правда, вслух об этом распространяться не следует. — вкрадчиво промолвил Аппулий.
— Так, что ж ты меня не предупредил?!
— А кто я такой, чтобы твоему царскому высочеству указывать, или дорогу преграждать. Не посмел я. А ты молодец, с первого взгляда всё понял, осознал. И как ты так смог? — удивлялся Аппулий.
— Не дурак потому что! — ответил Никита.
— И куда ты теперь направляешься?
— Не знаю. — вздохнул царевич.
— Не горюй, царевич Никита! Знать, не она судьба твоя. Знать, не пришло ещё время твоё, должен ты ещё свободой насладиться. Нет ничего прекраснее свободы! — ликовал Аппулий, и так радостно стало Никите, что рядом с ним появился этакий друг. — А, хочешь, едем со мной к друзьям моим. Они у меня весёлые. В раз позабудешь о невзгодах своих и печалях.
— А поехали! — согласился Никита и помчались они резво, навстречу дню развесёлому.
Не обманул Аппулий, друзья и впрямь хорошие у него оказались. Правда, дом в котором они обитали, выглядел старым и неопрятным, для проживания, и с наружи, и изнутри изяществом не выделялся, но друзья, возможно, находили интерес в другом. Так подумал Никита.
— Это Эратосфен. — представил Аппулий первого друга. Эратосфен, почему-то подошёл к Никите на руках. Потом, в миг, встал на ноги и с улыбкой произнёс:
— Будем знакомы!
Второй друг сам подошёл к Никите, лихо играя колодой карт. И в мгновенье ока достал из-за уха царевича даму бубновую.
— Смотри-ка, сегодня удача тебя ждёт, в виде белокурой чаровницы. — сказал он и расхохотался. И остальные тоже подняли смех. — Я Караусий. Если Аппулий привёл тебя сюда, значит мы можем считать тебя другом!
— Конечно, вы можете доверять мне. — ответил Никита, и тут в комнате появился, тот самый мужичок, что ограбил его днём раньше. Так и раскрыл рот Никита. Но Аппулий поспешил всё объяснить.
— Это Аурелиан, ты, наверное, помнишь его…
— Да, я отлично его помню! — ответил Никита.
— Понимаю, встреча между вами произошла не из приятных. Но он покаялся. В конце концов, каждый может совершить ошибку. Ведь верно? — спросил Аппулий пристально, глядя в глаза царевичу.
— Да, конечно. — согласился Никита.
— А повинную голову меч не сечёт. Так?
— Так. — словно по команде отвечал Никита.
— Мы его простили, и ты прости. — сказал Аппулий.
— Что ж, и моё тебе прощение. — ответил царевич.
— Вот и отлично, вот и познакомились! — воскликнул Караусий.
— А ты, что ж правда, царевич? — спросил Аурелиан.
— Да, я и есть. царевич Никита, сын царя Ивана. — ответил Никита.
