— Он нужен нам, нам с тобой. Потому что, меня одного уже давно не существует, все вокруг изменилось, в тот момент, когда я…спас невинного голубя от преждевременной смерти, заметив прекрасную убийцу, поднявшего невесть откуда взявшийся на площади засыпанной конфетти камень. Позволь мне быть рядом, быть кем угодно, смиренным слугой, невидимым спутником, тенью или просто другом, позволь мне надеяться на большее… Поверь, он нужен нам обеим, дорогая моя ведьма…
Сладкий тихий голос шелестел над ухом, обволакивая нежным шелковым коконом, успокаивая, расслабляя, провоцируя безумные желания, мягко качая на волнах иллюзий, он звучал подобно самой красивой мелодии, пробуждая шаг за шагом мою темную половину.
— Что спряталось в этом медальоне? Как он выглядел?
— Две переплетенные в последнем укусе — поцелуе змеи, сцепившиеся хвостами и образовавшие собой цифру восемь. Две змеи, ставшие в последствии прототипом спирали ДНК, обозначающие вечную жизнь, бесконечное перерождение, для одного изобильный урожай, собираемый из года в год, достаток, процветание, благополучие семьи, для другого вечное стремление к совершенству, к спиральному поступательному развитию, к осознанию тайн Вселенной. Это был символ уснувшего в недолгой людской памяти шумерского бога Энке, прародителя человечества, ремесленника, создавшего символ спирали, как основу жизни, как бесконечность поиска пути развития.
Две змеи, смертельно жалящие друг друга или бесконечно влюбленные… Каждый понимал символ по своему, как и рассматривал свою жизнь. Пессимизм — оптимизм. Черное и Белое. Свет и Тьма. Лед и Пламень…
Маша, слушая рассказ, невольно содрогнулась, к горлу внезапно подступила тошнота… Перед ее глазами появились переплетенные змеи, потные, горячие, оживающие при каждом сокращении спинных мышц. Татуировка на спине Дениса, безумно привлекательная, возбуждающая, сексуальная. Манящая, не проходящая тоска вновь безжалостным холодным обручем сжала ее обескровленное сердце. Маша, скрипнув зубами, из последних сил отогнала от себя невольную иллюзию, навеянную рассказом Виктории, и постепенно восстановила дыхание…
Всегда внимательная Виктория до такой степени была увлечена воспоминаниями, что не заметила напряженной внутренней борьбы своей слушательницы.
— Ты думаешь, что душа ее не упокоилась? Ты же только что сказал, что она не прокляла своих палачей…
— Да это так, или скорее хроника умалчивает об этом. История поколений участвовавших в казни свидетельствует об обратном. Все виновники смерти ее и невинного ребенка постепенно шаг за шагом расплачивались, кто физическим, кто душевным здоровьем, остальных постигло разорение или острог. Ушедшая ведьма нашла способ отомстить своим обидчикам, что для меня является доказательством ее периодического появления в реальном мире. Предвосхищу твой вопрос — потомки Пруста, главного обвинителя до сих пор проживают в Швейцарии и по моим последним сведениям неожиданное безумие настигло сорокалетнюю Урсулу Пруст, последнюю из рода так же неспроста.
— Но присутствия покойной я не чувствую. Могла бы помочь любая вещь, принадлежащая несчастной, но по истечению столь долгого временя полагаю…
— Тише, мой ангел, лежи, не волнуйся. Закрой глаза, просто слушай меня. Практичные швейцарцы даже из легенды о последней казненной ведьмы могут извлечь выгоду и заработать пару сантимов. Жадные до денег горные гномы организовали музей в бывшем доме старосты Пруста, развратника и гнусного доносчика, там даже есть небольшая экспозиция, посвященная несчастной Анне, с собранием некоторых вещей, якобы ей принадлежащих. Вот этот гребень по утверждению экскурсовода был снят с головы уже умершей женщины. Мне пришлось на время позаимствовать милое украшение. (Я не смотрела на Гая, но была уверенна, что в этот момент на его лице мелькнула озорная улыбка) Несмотря на безжалостное время он до сих пор прекрасен и достаточно ценен. Скорее всего украшение подарено Анне богатым вельможей или перешло по наследству…
Продолжая расслабленно лежать в кресле, удерживаемая рукой Гая, я открыла глаза и взглянула на маленький резной предмет, который он держал в другой руке.
Гребень из темной кости действительно был еще очень красив, несмотря на пронесшиеся над ним века. Он сохранял остатки изысканной перламутровой инкрустации с небольшим зеленым камнем, возможно изумрудом посередине, представлявшим собой тельце летящей птички, одно из крыльев которой по краю было отломано.
— Милая, возьми его, — услышала я просьбу и не раздумывая ни секунды протянула руку. Гай, затаив дыхание, аккуратно положил драгоценную безделицу на ладонь и немного отодвинулся в сторону.
Я осторожно накрыла гребень сверху другой рукой, медленно встала с кресла и подошла к окну, за которым царила абсолютная Тьма, накрывшая город. В огромном стекле я видела лишь свое застывшее отражение и Гая, сидящего на полу, замершего в напряженном ожидании подобно античной статуе.
