В следующий мгновение я уже лежала на спине, бездыханная, до смерти испуганная, придавленная, ставшим словно камень телом Гая. Не понимая, что происходит, я беспомощно постанывала, пытаясь освободиться, но его грудь быстро выжала своей тяжестью весь воздух из легких, а жадные губы, вцепившиеся в мои не давали шанса вздохнуть. В голове послышался нарастающий звон, в глазах замелькали разбегающиеся концентрические круги и быстро поплыли облака, сознание неумолимо уходило. Я не понимала, что происходит, и судорожно хваталась за разлетающиеся во все стороны последние обрывки мыслей. В тот момент, как я уже прощалась с жизнью, он освободил мой рот и дал возможность глотнуть воздух.
Высвободившись из под его неподъемного тела, я села на кровати и долго не могла надышаться. Надсадный кашель разрывал легкие. Наконец, немного придя в себя, в недоумении повернулась к лежащему рядом Гаю, и вопрос замер на губах.
Что-то изменилось в нем, он выглядел необычайно привлекательным, черты лица стали мягче и соблазнительнее, губы пухлее и ярче, острый кончик язык призывно скользил по ним, приглашая присоединиться к его плавным движениям. Но самое главное отличие было в глазах. Они горели вожделенным влажным огнем, призывая меня продолжить смертельную ласку, они жаждали. Подобно завороженному кролику я наклонилась над его прекрасным лицом и погрузилась в пламень очей, оставляя на задворках последнюю разумную мысль — они изменили свой цвет. Дрожа от возбуждения, с намерением идти дальше в мир боли и наслаждения я слилась в жадном поцелуе с незнакомым до толе существом, обжигающим меня антрацитово — черными глазами, без единого следа уродливой белой пленки. Рядом со мной был уже не Гай, а прекрасный и опасный незнакомец, занявший его роскошное тело. И это существо было смертельно желанно для меня.
В ту ночь я впервые получила приглашение в его личный, персональный Ад…, оставивший на душе клеймо, не проходящий след раны, прочерченной ледяным когтем двойника… Вернувшись оттуда, я ищу теперь любую возможность, чтобы упасть в его бездну вновь… Лед и Пламень… Свет и Тьма…
Маша тревожно нахмурила брови, рассказ пациентки постепенно превращался в несвязанный бред. Она была готова прервать ее и вызвать дежурную с успокоительным, как Виктория резко встала с дивана и преградила дверь, выставив вперед руку.
Ее голос дрожал от волнения
— Умоляю, дослушайте меня, Мария Сергеевна. Не уходите. Не надо аминазина. Уже очень скоро конец затянувшейся истории, напугавшей Вас и лишившей разума меня.
— Звуком, вернувшим меня из приторного лабиринта страстей, был шум пылесоса. Правда, я не сразу его идентифицировала. Монотонный гул постепенно развеял темные иллюзии, страхи, надежды, неосуществленные желания, продолжавшие терзать меня на протяжении тяжелого забытья, в которое я погрузилась ближе к утру, обессиленная, обескровленная, полуживая. В первые мгновения пробуждения я не могла понять, что происходит, где я нахожусь, а когда память услужливо вернулась, с тихим стоном поднялась с давно остывшей постели. Чувство одиночества ледяными пальцами мгновенно сжало сердце. Тем не менее, испуганно, тихо, наивно надеясь на чудо, я позвала его по имени. Но безразличная тишина была мне ответом. Звук в соседней комнате, пробудивший меня, прекратился и девушка, в белоснежном переднике, испуганно заглянула в спальню. Она вскрикнула от неожиданности, ее лицо вытянулось и посерело. Нелепый жест рук, непонятные быстрые слова на итальянском с упоминанием девы Марии, горничная перекрестилась и продолжая произносить молитву, исчезла… Что происходит?
Я постаралась подняться с кровати, но тело не слушалось, голова плыла в потоке несуразных обрывков мыслей. Сон или явь? Что это было? Обрывки кошмара, из которого не хочется возвращаться, оставившие в душе невыносимое чувство тоски… и желания падать все глубже и глубже.
Что напугало прислугу? Где Гай?
Постепенно головокружение утихло, и я смогла встать и, шатаясь подобно пьяной сделать несколько шагов по пустому номеру. Осознание реальности не наступало, я продолжала пребывать в спасительной полудреме. Которая моментально покинула меня перед зеркалом в ванной комнате, отразив обнаженное тело, сплошь покрытое кровоподтеками и ссадинами. В последний момент перед уходом сознания я схватилась за край раковины и опустив туда обе руки по локоть, успела открыть воду, которая обжигающим холодом постепенно возвратила мне разу
Мое лицо пострадало меньше, над верхней, сильно распухшей губой отчетливо выступал кровавый засос. Смазанная тушь, образовала змеиные извилистые следы на обеих щеках, превратила меня в изможденного Пьеро, проплакавшего всю ночь от счастья и от боли одновременно… Тело было изувечено сильнее, на груди остались багровые отчетливые отпечатки его пальцев, соски раскалено горели, по животу и спине шли параллельные полосы от ногтей… Скорее когтей того существа, которое наслаждалось моей плотью минувшей ночью. Демона, дремавшего в человеке.
