Сидя на полутемной кухне и едва притрагиваясь к уже давно остывшему травяному чаю, Маша постепенно восстановила в памяти рассказ Виктории, поразившей ее до глубины души. Начнем с того, что она не верила ни в телепатию, ни в загадочные совпадения, ни в подселения демонов. Все запредельное априори вызывало в ней протест и стремление к опровержению. А что в итоге? В итоге, скорее всего придется подтвердить диагноз уважаемого доктора Ипполитова, никаких шансов или теоретических лазеек бедная Виктория Лазарева себе, увы, не оставила.
Подтвердить диагноз и продолжить интенсивную терапию, глуша мозг больной нейролептиками, превращая ее в ходячее растение… Исход предсказуем… А если допустить, что она Другая, допустить, что рассказанное ей — пусть частично, но правда. Помрачения сознания у больной не наблюдается, действительность она воспринимает не хуже каждого из персонала клиники, ступор присутствовал лишь после госпитализации, но и его можно объяснить тяжелой депрессией брошенной влюбленной женщины… Да наличествовала тревожность, путаность мыслей, экспансия, в процессе лечения начали наблюдаться колебания настроения, эйфория занимала место тревоги и наоборот. Но в дальнейшем симптоматика перестала динамично развиваться, состояние больной будто замерло на определенном этапе, непонятном, не поддающемуся диагностике, Галлюцинации, зрительные и слуховые ее более не преследовали, колебания настроения проходили в эутимном диапазоне, точнее стабилизировались. Теоретически вип пациентка перестала быть социально опасной и могла продолжить существование вовне, но под пристальным наблюдением врача. Хотя подозрение на начальную стадию шизофрению Маша снять пока не могла.
Вроде бы все ясно…
Тогда что сейчас ее мучает, почему она ищет оправдания каждому безумному факту услышанной сегодня истории?? Потому что она сама до сих пор не может расстаться с любыми сказками, хотя ее дочь и та давно выкинула растрепанные, зачитанные до дыр книги из комнаты, поменяв их на плюшевых мишек и на бесчисленные вырезки из журналов с изображением одиозного набившего оскомину вампира.
Маша бережно сохранила потрепанные зачитанные томики, сложив их в стопку под кроватью.
Виктория читала мои мысли!! Как ей это удавалось?? Допуская, что можно интерпретировать эмоции и моторику, имея навыки в физиогномике, но дословно повторить то, что она мельком подумала…
Далее еще хуже… Вызов духов… Это за пределом понимания как и… изменение цвета глаз ее любовника, хотя последний факт можно объяснить возникшей галлюцинацией. Возможно, в вино был подмешан опиумный препарат, вызвавший у больной видения и неудержимое сексуальное влечение… Наличие наркотического опьянения оправдывает многочисленные повреждения на теле… Потом… Бедная казненная ведьма, исподволь уберегшая Викторию от финального нервного срыва, подбросив сломанный гребень в карман плаща… Действительно, каким образом он там оказался? Его подложил ее пресловутый сбежавший Казанова? Смысл?
Вопросы бесконечно вереницей рождались в голове и безнадежно отодвигались на потом. Усталость, копившаяся в течение всего дня, дала, наконец, о себе знать, Маша легла в кровать и блаженно улыбнулась, — Какое счастье — завтра я выходная и могу валяться хоть до полудня.
Медленно погружаясь в дрему, она не заметила, как в ее голове тревожной кнопкой замигал последний забытый вопрос — Почему она назвала меня Маленькой Птичкой? — через секунду Маша уже спала и видела странный сон….
Ирина Лазарева
Научно исследовательский институт тепловых процессов на севере Москвы давно перестал быть режимным предприятием, точнее номинально он подчинялся предписаниям первого отдела, но по звонку на пост, можно было спокойно проехать на территорию. Днем того же дня, 11 сентября, Паджеро Ирины Лазаревой припарковался на стоянке около транспортного цеха, а его хозяйка уверенным шагом, зная дорогу, направилась в лабораторию по изучению сопротивления материалов в условиях космоса.
В небольшом кабинете, забитом до допускаемого эргономикой предела комнатными растениями всех мастей и окрасок, перед свежезаваренным, чуть поостывшим чайником ее ожидал сухопарый, седой, невысокий мужчина пятидесяти с хвостиком лет. Услышав тихий вежливый стук в дверь, он поднялся из-за рабочего стола, мельком взглянул в чуть треснувшее зеркало, спрятавшееся за горшками с кактусами и настроив себя на улыбку, открыл дверь.
— Ну здравствуй, Ирочка, с днем Рождения, дорогая моя — произнес он, нежно целую вошедшую женщину в щеку и предложив жестом занять кресло напротив рабочего стола.
— Чаю? Только недавно заварил. Немного мелиссы, шепотка чабреца для улучшения дыхания, земляничный лист, смородиновый…
— Да, Борис Михайлович, не откажусь. Жаль, что за рулем, иначе попросила бы что покрепче.
— Так в чем дело? Оставляй машину у меня. Завтра заберешь, я не вижу проблемы, девочка… Тем более, праздник сегодня…
