Для повзрослевших мальчиков нашлись куда более интересные занятия. Хассо, попробовав раз душистый травяной настой, что готовила для себя Регина из сбора белладонны, шалфея, мелиссы, вербены и корня мандрагоры, который тайком выкапывала из-под качающихся на ветру висельников, не преминул угостить волшебным варевом не менее любопытного брата. Странный сон сковал их, оба подростка без сил опустились на шелковую траву лужайки и оставили человеческие тела, перекинувшись в волков. Они метались по лесу, наслаждаясь обретенной свободой, невероятной скоростью и легкостью, неведомой силой, что кипела в них, вызывая щенячий восторг. А более всего радуясь приходу потаенного мира, который с недавнего времени закрыл двери, а сейчас вновь сверкал, рассыпая вокруг волшебные радужные краски. Они, повизгивая от восторга, катались кубарем по изумрудной траве, купались в росе, прыгали за порхающими бабочками, ловили собственный хвост. Они снова вернулись в детство. И лишь власть Регины смогла освободить неучей от волчьих чар, которые звали их оставить прошлое, навеки слиться с шепотом леса, спустившись по лунной дорожке на дно озера. Найдя опьяневших от настоя подростков на лесной уже погрузившийся во влажный сумрак опушке, она растолкала их, влив в рот несколько капель эликсира, маленькую бутылочку с которым она всегда носила на кожаном шнурке у пояса. Наградив нерадивых тумаками, ведунья строго настрого запретила подбираться к ее травам без спроса, пригрозив, что когда они оба превратятся в мерзких жаб, то она и глазом не моргнет, чтобы их спасти. Но таинственная волчья кровь уже играла в жилах испуганных, но довольных мальчиков. Единожды познавшие свободу под светом луны никогда не возвращались назад. Они тоже не вернутся. Регина это знала и сделала все, что могла, чтобы обезопасить детей. С того дня на их руках красовались серебряные браслеты, дающие им власть над зовом Леса, две переплетенные змеи с волчьими головами, охраняли их человеческую суть, возвращали назад из затянувшегося волшебного сна.
Лишь два условия поставила им Регина, перед тем как разрешить пользоваться настоем. И они поклялись их исполнять.
Ни в коем случае не снимать браслетов перед сном и никогда не пить дурман в полнолуние.
— Мой серебреные обереги не справятся с властью полной луны, ее холод зачарует вас и уведет по мертвой тропе за опасную грань, откуда вернуться могут только счастливчики, лишь те, кто познал вкус человеческой крови и плоти и нашел в себе силы отказаться от нее.
И мальчики исправно следовали произнесенной клятве, до того самого дня, когда Хассо пропал в первый раз.
Это произошло в ночь накануне полной луны.
Он не вернулся из зачарованного сна, его тело лежало на кровати, не подавая признаков жизни. Михаэль, проснувшись, некоторое время не беспокоился за брата, полагая, что он досматривает пришедший на смену волчьему человеческий сон. Полуденное солнце уже слепило глаза, когда в его голову закрались первые подозрения. Михаэль вернулся в комнату к неподвижному телу Хассо и первым делом проверил его запястье. Браслета на нем не было. Проклиная глупца, парень бросился на поиски Регины.
Мать, узнав о случившимся, помрачнела, словно туча перед грозой, и сквозь сжатые от бессильной злобы зубы прошептала — " Черная Кровь проявила себя"
Чья кровь? — хотел спросить Михаэль, но неосторожные слова замерли у него на губах, испугавшись разъяренного взгляда кормилицы. Она не теряя ни минуты, прошла в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь.
— Не заходи сюда ради спасения своей души, сынок, — услышал Михаэль ее глухой голос и послушно вышел на освященный солнцем двор.
Они вернулись в свои тела лишь через два дня. Регина, мрачная, уставшая, заметно постаревшая. Хассо, возбужденный, бесноватый, с блуждающим взором, с резкими неуверенными движениями, словно он примерил тело, ранее не принадлежащее ему.
Должно было пройти некоторое время, чтобы молочный брат стал походить на прежнего человека. Именно походить, потому что прежним он уже не был. В глубине его глубоко посаженных прозрачных глаз с той поры горели две красные точки, следы человеческой крови, которую он вкусил по собственной воле.
Михаэль никогда не расспрашивал Регину, как ей удалось вырвать сына из-под власти полной Луны, она никогда сама не вспоминала. Но кроме оберега, который ведьма принудительно одела ему вновь на руку, она прочертила острым ногтем на груди Хассо рунический защитный знак, вспыхнувший синим огнем, проникающим под кожу и оставившим на ней след непреходящего ожога. Но по грустному лицу кормилицы, Михаэль понял, что зов человеческой крови уже не оставит его брата, а совершенные заклятия сдержат его до тех пор, пока жив человек, наведший их.
Время шло. После этого трагического случая, молодые люди почти перестали использовать зачарованное зелье, позволяющее проснуться в волчьем теле.
На смену одному увлечению пришло другое. Они открыли для себя мир соблазна, телесных удовольствий, они почувствовали другой Зов. Зов плоти.
